Бесплатный дом в Бирмингеме

Вот такие дома предлагают чиновники в качестве вспоможения бюджетникам в городе Бирмингеме (Англия).

1

дом в бирмингеме
дом в бирмингеме скриншот

2

дом в бирмингеме2
дом в бирмингеме скриншот

3

дом3
дом в бирмингеме скриншот

4

дом в бирмингеме
дом в бирмингеме скриншот

Источник скриншотов и статья

Фиалковая фея. История о власти, любви и смерти.

16+
(Сценарий)

Сцена 1
Бавария, начало 13 века.

Трактир, окруженный лесом и горами, близ узкой дороги, ведущей в город ***бург. Приют и место отдыха для банды разбойников.

Раннее осеннее утро. Над темным озерцом туман. Трава влажная, земля холодна. С севера по траве в сторону трактира шагом едет отряд воинов в полном боевом облачении и теплых плащах.
Двадцать пять человек со щитами, мечами и топорами, молча движутся вперед.
Во главе отряда — молодой капитан с большими ярко — голубыми глазами, тонким прямым носом и светло — русыми усами. Лицо его в простом стальном шлеме с наносником, напоминает героев легенд — суровых древних полководцев без страха и жалости.
Немного правее, среди конных рыцарей едет еще один голубоглазый юноша — моложе капитана на несколько лет, но очень на него похожий.
Кроме сходства с командиром отряда и богатой сбруи у коня, он мало чем отличается от других воинов. Рыцарских шпор и именного меча у него еще нет, господина тоже. Медленно, как во сне, отряд приближается к таверне на расстояние выстрела.

И выстрел не заставляет себя долго ждать. Внезапно голубоглазый оруженосец останавливается и наклоняется вперед в седле, прижимая руку в латной перчатке к левому боку. Камера показывает крупным планом его глаза, в которых радость быстро сменяется злостью и болью.
Молодой человек отъезжает в сторону и замирает.

Деревянные ставни на одном из окон таверны захлопываются. Внутри помещения у окна, толстый разбойник лет пятидесяти перезаряжает ручной арбалет. Другие разбойники во главе с атаманом — высоким темноволосым мужчиной лет сорока, одетом в комплект доспехов от разных хозяев, готовятся защищать дверь от пришлых воинов.
В одной руке у всех разбойников мечи, а в другой щиты. Всего в зале, кроме хозяйки таверны, — красивой молодой женщины, которая стоит, скрестив руки, у камина, пятнадцать человек.

Воины снаружи спешиваются и штурмуют дверь и окна.
Толстяк с арбалетом делает еще два удачных выстрела, а затем сам падает с пробитой головой.
Камера показывает, стоящего над ним капитана с окровавленным боевым топором. Разбойники и рыцари сражаются в зале и во дворе.
Преимущества нет ни у кого, однако рыцари лучше защищены.
Главарь банды, капитан и еще один рыцарь, из тех, что ехали справа,
сражаются возле голубоглазого оруженосца. Неподалеку пасутся их кони.

На помощь к атаману спешат еще два разбойника, следом за коими бегут три оруженосца без шлемов. Капитан наносит атаману тяжелую рану топором по незащищенному кольчугой предплечью. Атаман вскрикивает и бросается на капитана с мечом. Сшибает его с ног и неожиданно для всех вытаскивает из рукава нож и перерезает капитану горло…
Рыцарь и оруженосцы замирают на минуту. Атаман пользуется их замешательством и, бросив нож на землю, вскакивает и бежит в лес. Следом за ним бегут еще два раненых разбойника.

Наконец, рыцарь приходит в себя и приказывает оруженосцам положить тело капитана на плащ и делать носилки. А потом идет в трактир, где три раненых рыцаря и десять оруженосцев пируют среди трупов.
— Капитан погиб! — войдя, говорит рыцарь — Берите себе, что хотите, возвращаемся в замок!
Рыцари и оруженосцы спешно хватают ценные вещи. Один из рыцарей (молодой человек с зелеными глазами и русой бородкой) ищет хозяйку, чтобы прихватить и ее, но хозяйка забаррикадировалась в своей комнате наверху и добраться до нее — значит ослушаться приказа старшего и потерять время. Зеленоглазый рыцарь плюет на пол возле закрытой двери и быстро спускается вниз.

Сцена вторая.

Три дня спустя. Вечер. Тот же трактир, только прибранный после разгрома.
На улице идет дождь, а в зале темно, но сухо. Возле камина на лавке сидят хозяйка и атаман. Еще два разбойника, одетые горожанами, сидят за столом у окна и пьют пиво.
С улицы слышится конское ржание. Хозяйка и атаман прерывают беседу и атаман делает знак одному из разбойников посмотреть, кто приехал. Тот выходит и возвращается со среднего роста, молодым человеком в коричневом дорожном плаще с капюшоном. Молодой человек, не снимая капюшона, говорит, что едет в замок *** , но сейчас дождь и конь его утомился. Поэтому он хотел бы переночевать здесь.
— Хозяйка встает и называет завышенную вдвое цену за одну ночь постоя и теплый ужин. Путник, не колеблясь, соглашается.
Атаман внимательно смотрит на него, и думает, что юноша не предствляет большой опасности, но все же лучше за ним приглядывать. Мало ли чего…

Хозяйка уводит гостя наверх, в комнату для постояльцев, и спустя время возвращается назад.
— Кто он? — спрашивает у нее атаман, когда она садится на лавку.
— Не знаю — честно признается молодая женщина — но денег у него много.
— Хм — хмыкает атаман — надо бы их посчитать…
Хозяка понимающе улыбается и кладет голову ему на правое плечо.

Сцена третья.

Глубокая ночь. Хозяйка в своей комнате ждет атамана, чтобы открыть ему, запертую ее рукой дверь гостевой. Сам атаман, с самодельной тряпичной маской на лице, сидит у камина, широко расставив ноги. Еще двое разбойников спят, склонив головы на стол.
Хорошенько обдумав, что он будет делать, если в трактир вдруг нагрянут рыцари, атаман поднимается и тихо ступая, идет наверх, к хозяйке.
Та дает ему ключ и закрывается в своей комнате.
Атаман идет по узкому темному коридору в сторону гостевой.

Тем временем, в гостевой комнате, молодой путник, который ранее только сделал вид, что лег спать, сняв верхнюю одежду,
сидит на кровати в рубашке и шоссах, с кинжалом в руке. Услышав шаги в коридоре, он вскакивает и лезет по приставной лестнице на чердак, благо единственный люк на чердак находится именно в этой комнате справа от входа.

Дверь отворяется и в комнату тихо входит атаман. Войдя, он с порога обводит помещение наметанным взглядом, ищя дорожную сумку гостя, замечает пустую кровать, но подойти к ней и рассмотреть поближе не успевает ибо гость прыгает сверху прямо на него…
— Ах ты, крыса! — восклицает атаман, и с трудом сбросив с себя гостя, пытается отобрать у него кинжал.
Гость же, в свою очередь, пытается его этим кинжалом ударить. Что ему один раз сделать удается.
Тихо охнув от боли, атаман прижимает правую руку к предплечью. К тому месту, куда его ранил, ныне покойный, капитан. Рука быстро краснеет.
— Я из тебя сейчас весь дух вышибу! — рычит атаман и с удвоенной силой нападает на гостя. Однако гость хорошо обучен ближнему бою, так что отнять у него кинжал у атамана в одиночку так и не получается. Поэтому он зовет на помощь разбойников снизу.
Те, спросонья не совсем понимая, что проиходит, все же поднимаются наверх. И втроем им еле — елу удается разоружить пришельца.

Разбойники отводят гостя в зал, сажают на лавку у стены и сами становятся с двух сторон.
В зал чинно вплывает хозяйка трактира, а следом за ней — раненый атаман. Они, как король и королева разбойников, садятся на лавку напротив гостя.
Потом хозяйка встает, и подойдя к юноше, сдергивает у него с головы русый парик. Юноша оказывается коротко стриженным блондином.
— Зачем ты сюда явился? — без лишних церемоний спрашивает атаман у гостя. Гость не отвечает и смотрит на разбойников с презрением и злобой.
Стоящий слева чернобородый разбойник бьет его кулаком в бок. Юноша тихо стонет и бормочет:
— Рана, моя рана болит.
Видно, что ему действительно очень больно.
— Что он сказал? — не расслышав, спрашивает атаман чернобородого.
— Мамку звал — насмешливо отвечает чернобородый.
— Мамка твоя далеко, а мы здесь. И хотим знать, кто ты и зачем сюда явился? — глубокомысленно изрекает атаман — Ну?
Гость молчит.
— Давай, теперь ты его ударь, Железная рука — командует атаман второму разбойнику. Тот нехотя бьет гостя по лицу.
Атаман: — Ну?
Гость молчит, и видно, что он будет молчать, даже если его засунут в Железную Деву.
— А я кажется знаю, кто он! — подает голос хозяйка — рыцарь, который хотел похитить меня!
Она нервно смеется.
— Молчи, женщина! — говорит ей атаман с плохо скрываемой ревностью.
— Тот рыцарь был старше этого юнца и к тому же у него была русая борода — говорит Железная рука.
— А и правда, — поддакиваем ему чернобородый разбойник — как есть, была. Я с ним дрался у лестницы и он мне зуб выбил!
Демонстрирует всем отсутствие одного из передних зубов.
— Так кто же ты тогда?! — встав с лавки и подойдя к гостю, спрашивает атаман — не призрак ли убитого мной капитана?
Внимательно смотрит на юношу. Тот также внимательно смотрит на него, а потом переводит взгляд на хозяйку.
— Ее бы мы не стали убивать.
После того, как Дитрих натешился бы с ней, мы бы отвезли ее на площадь и отдали палачу. И он бы повесил ее, в одной рубашке посреди площади. И весь город, все жители бы глазели на полюбовницу Герхарда — Кривой Нож.
На тебе много крови, Герхард, но кровь моего брата Генриха, барон, наш отец, тебе не простит — помолчав, добавляет он.

В зале повисает тревожная тишина. Дождь снаружи усилился, но, кажется, что настоящая буря сейчас разразится внутри. Прямо посреди зала трактира.
Разбойник Герхард по прозвищу Кривой Нож, гроза путников и головная боль барона фон В., более десяти лет промышлял на дорогах, во владениях барона.
Несколько раз барон посылал отряды рыцарей, чтобы убить или изловить Герхарда. Но если рыцари и возвращались назад, как в этот раз, то всегда ни с чем.
Уже Епископ собирался наведаться в замок ***, чтобы лично навести порядок на землях барона. И лишь приступ подагры остановил его.

Больше всего на свете Герхард любил две вещи — грабить путников и целовать нежные губы хозяйки трактира. Молодой вдовы, пустившей его однажды на ночлег, на взяв платы за постой и ужин.
За нее он не раз убивал людей. И сейчас вернулся не только запастись провиантом на дорогу, но и забрать ее с собой.
Услышав, какую казнь приготовил для его милой барон В., Герхард рассвирипел.
— Я убью тебя, барон, и твою голову брошу в зловонный ров! Но сначала я убью этого щенка, твоего сына, который нагло насмехается надо мной, пытается убить, думая, что ему за это ничего не будет — подумал атаман.
— Благодарю вас, господин, что так подробно описали, какая участь ждала мою невесту, не убей я вашего брата. — скрыв гнев за маской
издевательской вежливости, проговорил он — Теперь же, когда ваш брат мертв, а вы находитесь в нашей власти, я расскажу вам, какая участь ждет вас.
Он присел на лавку подле гостя и положил руку ему на плечо.
— А сделаем мы с вами следующее: —
Коль скоро у вас с собой есть деньги — мы их заберем. Люди мы бедные, вынуждены грабить и убивать, чтобы прокормиться. После же, Железная рука поедет на вашем коне в замок и сообщит вашему батюшке, что ежели тот не привезет за вас выкуп, равный всему его состоянию, мы перережем вам горло.
С этими словами атаман приставил отнятый у гостя книжал к его горлу.

Сцена третья.

То же место, раннее утро.
Атаман и хозяйка спят в одной кровати в комнате хозяйки на втором этаже. Чернобородый разбойник спит на полу возле гостя, чьи руки связаны за спиной. Гость лежит на животе и смотрит на дверь.
Внезпано дверь тихо раскрывается и в зал входит старик с клюкой, похожий на странника — слепца. Только сей странник отнюдь не спеп, и его зеленые глаза смотрят хитро и решительно.
Оценив обстановку, старик подходит, к лежащим на полу людям, достает кинжал и привычным движением перерезает глотку чернобородому охраннику. А затем тем же кинжалом разрезает путы на руках гостя.
— А где остальные, Дитрих? — с признательностью глядя на него, спрашивает юноша.
— Ждут в лесу. — коротко отвечает старик совсем не стариковским голосом.
— Где атаман и женщина? — в свою очередь спрашивает он.
— Наверху, спят. Можно я пойду с тобой?
— Можно,…хотя лучше будет, если вы сбегаете за остальными. Неизвестно, смогу ли я справиться с Герхардом в одиночку.
Молодой человек кивает и плюет на мертвое тело чернобородого разбойника, а потом вытирает о него сапог. Дитрих вопросительно смотрит на него.
— Он ударил меня — поясняет молодой человек.
Дитрих понимающе улыбается. Ему нравится, что сын барона повторяет все за ним — жесты, ругательства, даже походку пытается копировать.
— Приведите сюда остальных, Вилли, и мы начнем — говорит он юноше.
Тот снова кивает и быстрым шагом идет вон из таверны.
Дитрих садится на лавку у камина, достает из — за пазухи второй кинжал и вытягивает ноги к огню.

Сцена 4я.

Зал таверны, несколькими минутами позже.
Дитрих сидит на лавке, вытянув ноги к огню, спиной к лестнице. По лестнице тихонько спускается Герхард, вооруженный кинжалом.
Из одежды на атамане только шоссы да наскоро надетая рубашка, он бос и ему хочется спать.
Герхард спускается с летницы и заходит в тыл к лже — старику.
Дитрих оборачивается.
Герхард — (не узнав рыцаря):
— Дед?!
Дитрих:
— Он самый! Здравствуй, внучок!
Встает, перешагивает через лавку и наступает на атамана.
Герхард, отступая, сонным голосом:
— Тоже барону служишь?
Дитрих:
— Не гнусавь, смерд!
Сражаются.
Постепенно Герхард начинает одерживать верх.
Тут в зал вбегают рыцари и оруженосцы во главе с Вилли.
— Господь и наша честь! — кричит Вилли. Все бросаются на помощь к Дитриху.

Сцена 5я.

Дитрих с окровавленным лицом и раненой рукой сидит на лавке.
Возле его ног лежит тело Герхарда с множеством ран. Голова убитого атамана прикрыта тряпицей для мятья пола, взятой Вилли в ведре на кухне. Сам Вилли сидит на лавке у стены и пьет пиво из деревянной кружки. Глоток за глотком, быстро и нервно уничтожает он пенный напиток, приготовленный на родниковой воде.
Трое рыцарей и трое оруженосцев сидят за столами и тоже пьют бесплатное пиво. Некоторые из них ранены, но раны их далеко не смертельные.
Вилли — возбужденно:
— Теперь, когда мы убили Герхарда,
можно потешиться с его невестой, а потом также убить ее! Кто пойдет первым?
Никто из находящихся в зале рыцарей не реагирует. Тогда Вилли встает, аккуратно ставит кружку на лавку и быстро идет к лестнице.
Дитрих провожает его взглядом.
Вилли поднимает, оброненный кем — то из рыцарей, боевой топор, и поднимается по ступеням на второй этаж.
Дитрих вытирает кровь с лица, встает и идет за ним.

Сцена 5.

Вилли подходит к запертой двери, за которой стоят сундук, кровать и дрожащая молодая женщина.
— Как я и говорил,… убивать мы тебя не будем — говорит Вилли и начинает разбивать дверь топором.
Проделав дыру нужного размера, он залезает на сундук, переходит по нему на кровать и спрыгивает на пол напротив хозяйки.
Та молча протягивает ему его же кошелек.
Вилли берет кошелек и прячет в поясной кошель. Затем понуждает хозяйку встать на колени.
— Молись, — говорит он ей — молись за свою грешную душу, ибо кровь моего брата не отомщена, и стало быть, я должен убить тебя.
Женщина покорно встает на колени и начинает молиться.
В проеме двери показывается Дитрих. Он смотрит на стоящую на коленях женщину, и думает, что сейчас хотел бы помолитсья вместе с ней. О своей грешной душе и других душах, которые ему пришлось загубить по воле его господина — барона. И не всегда ради спасения других, невинных душ.
— Достаточно, — говорит Вилли, когда хозяйка заканчивает читать десятую молитву к своей святой покровительнице — теперь я убью тебя. Опусти голову.
Он берет в руки топор и подходит к женщине.
Дитрих вскакивает на сундук, пробегает по кровати и одним прыжком достигает Вилли. Отбирает у него топор и отталкивает к стене.
Вилли падает на левый бок и стонет.

Однако Дитрих более не обращает на него внимания. Он опускается на колени подле женщины и смотрит в ее фиалковые глаза.
— Любишь ли ты меня, моя фея? — спрашивает он, уверенный, что его чувство взаимно, и сейчас он повезет свою добычу в замок, где будет жить с ней долго,..до самого лета.
Но женщина молчит. Она напугана, но не хочет лгать, чтобы спасти свою жизнь. Ведь если рыцари пришли к ней, значит, Герхард мертв…
— Все равно ты теперь моя — говорит Дитрих, и подхватив легкую хозяйку на плечо, выносит ее из комнаты.

Сцена 6я.

По лесной дороге едет конный отряд во главе с Дитрихом.
Перед ним в седле боком сидит хозяйка трактира. Следом за ними
два коня везут носилки, на которых лежит Вилли, пьяный и злой на весь мир, и в особенности на Дитриха.
От удара его рана открылась и теперь ему нельзя сражаться, как минимум, неделю. За ним едут рыцари и оруженосцы.
Также пьяные и усталые, но гордые и счастливые от того, что выполнили приказ барона, освободили его земли от банды разбойников. Первые из многих!

У маленького лесного ручейка, чьи воды стекают вниз по камням, отряд останавливается — передохнуть и напиться. Больше всех пить хочет женщина, именно по ее просьбе Дитрих останавливает коня, хотя знает, что сейчас этого делать не следует, ибо Вилли еще не остыл и может вновь захотеть убить кого — нибудь. Как он уже хотел убить Герхарда в одиночку — совершенно идиотская затея, которую он, Дитрих, не поддержал. И был прав. И потом Ее. Его любимую фею.
— Тронешь ее хоть пальцем — сам тебя убью! — глядя на мальчишку, думает он, а потом спешивается и помогает сойти с коня «своей даме».
Они первыми пьют из ручья, набирая воду в ладони. Потом Дитрих, скорее по привычке, чем желая помочь, набирает и приносит флягу с водой для Вилли.
Тот забирает у него флягу с таким видом, как будто Дитрих — предатель, но хвала Небесам, ничего не говорит.

Так бы они и доехали благополучно до замка, и может быть хозяйка со временем полюбила Дитриха, привыкла к нему, и Вилли забыл о
своей мести, но случилось то, чего никто не ожидал.
Напивший холодной воды из источника, Вилли уснул, а к вечеру у него начался жар и отряд вынужден был остановиться на поляне в лесу, всего в нескольких милях от цели.

Сцена 7я.

Рыцарский лагерь на поляне. Поздний вечер. Рыцари и оруженосцы сидят на дорожных сумках вокруг костра, кони их привязаны к деревьям, накормлены и напоены.
Тут же, у костра стоят носилки, на которых лежит Вилли. Глаза его открыты и смотрят в небо. В правой руке у него фляга с вином, поданная одним из рыцарей.
Вилли: —
— Как хорошо вот так лежать и смотреть на звезды. Мой покойный дед говорил, что когда я умру — то стану звездой, и буду висеть в небе и освещать дорогу запоздалым путникам.
— Ваш дед был умным человеком, господин — говорит рыцарь, что отдал свою флягу раненому юноше — но его гневливость его погубила.
— Да, мой дед часто сердился — соглашается Вилли — но зато при нем наши земли были безопасными. Наши мужики не знали, что такое разбойники.
— Теперь это золотое время вернулось! — говорит еще один рыцарь — высокий блондин в темной котте.
— Как знать, как знать, Ульрих — задумчиво изрекает Вилли — ведь Герхард Кривой Нож не всегда был разбойником. Говорят, что раньше он был солдатом и служил Епископу.
— А что с ним случилось потом? — спрашивает первый рыцарь.
— Не знаю — говорит Вилли и пьет из фляги быстро и нервно, как будто желая выпить десять таких фляг.
Он знает, что разбойником Герхард Кривой Нож стал по собственному желанию, когда ему надоело служить Епископу и захотелось самому стать Властью.
Самому решать, кому быть богатым, а кому бедным. Кому жить, а кому умереть.
И именно эта его позиция, а не грабежи на дорогах, раздражала, как барона, так и его сыновей. Ведь Герхард пытался конкурировать с ними. Он пытался стать хозяином Их земель. Поэтому — то барон и послал своих собственных сыновей с лучшими своими рыцарями в этот поход. Чтобы быть уверенным, что его соперник мертв.
Теперь так и было. Только Генриха тоже нет в живых.
— Генрих — вслух произносит Вилли и тут до его слуха доносится смех. Он поворачивает голову влево и видит, как из шатра Дитриха выходит растрепанная хозяйка таверны. Пьяная и веселая.
Только напоив и накормив ее дорогими явствами, Дитрих смог превратить эту русоволосую бестию в свою фею.
Следом за женщиной выходит Дитрих. Он тоже пьян и вдобавок потерял голову от любви, иначе заметил бы, что не только Вилли, но и все остальные его спутники недовольны его поведением.
Кто — то, как рыцарь с флягой, завидуют ему. Кто — то, как Ульрих, осуждают. Но больше всех, конечно, ненавидит его и его «фею» Вилли.

Конечно, ведь он хотел убить ее, а Дитрих не дал, тем самым показав, что ему во — первых наплевать на Генриха, убитого любовником этой дуры, точнее на желание Вилли отомстить за брата.
А во — вторых, теперь Дитрих будет занят только ей, и Вилли лишился своего кумира. Фактически второго старшего брата.
Поэтому не увидительно, что на следующее утро, превозмогая боль, Вилли встает с носилок, будит всех, кто был солидарен с ним ночью, и устраивает военный совет.
— Вы все знаете, что я, как и Генрих, всегда позволяю нашим слугам брать добычу. Но в этот раз Дитрих сам, без моего разрешения, взял эту бабу. Однако она опасна, вы все знаете, как могут быть опасны женщины разбойников. Поэтому я предлагаю забрать ее у него и везти связанной, а потом мой отец решит, как с ней поступить.
Вилли говорит и видит, что большинство рыцарей относятся к его словам насмешливо. Он ведь не Генрих, он на шесть лет младше и даже еще не рыцарь. Зато их оруженосцы готовы идти с ним громить шатер Дитриха. Потому, что это весело. А ехать через лес, все время останавливаясь по воле какой — то крестьянки, нет. Это даже унизительно для них, детей дворян.
— Стало быть, ступайте к нему и передайте мои слова — снова усевшись на носилки, говорит Вилли — рыцарям. Маленький отряд, настроенный поразвлечься, направляется к шатру Дитриха.

Дитрих тем временем, спит.
После прекрасной ночи, он отдыхает в объятиях своей феи. Его лицо повернуто к ее лицу и руки протянуты к ней. Руки без оружия.
Рыцари и оруженосцы врываются в шатер, хватают со стола кувшин с вином, сбрасывают на землю кинжал и песочные часы. Дитрих просыпается и смотрит на них сонными глазами.
— Мы пришли за твоей девкой — поясняет цель визита, Ульрих — Вилли сказал забрать ее у тебя, связать и везти отдельно. А там уже барон решит — казнить ее или вернуть тебе.
Дитрих хмурится, быстро натягивает рубашку и прочую одежду. Потом смотрит на женщину.
— Она моя. — наконец, произносит он, таким тоном, что все понимают — Вилли ему не указ. А барон.. барон далеко.
— Как знаешь. — поразмыслив, говорит Ульрих и дает знак всем выйти.
Рыцари и оруженосцы выходят, оставив Дитриха победителем.

Дитрих с минуту смотрит им след, а потом оборачивается к женщине. Она проснулась, но еще не совсем пришла в себя.
— Не бойся, моя фея. Я не дам тебя в обиду — говорит Дитрих и целует ее в лоб.

Спустя полчаса отряд вновь движется по дороге и Дитрих вновь едет во главе его, как командир.
По возрасту и заслугам он давно мог стать капитаном, но барон назначил на эту должность своего старшего сына Генриха. Нельзя сказать, что Дитрих был расстроен, когда барон объявил об этом в главном зале замка. Он привык везде следовать за братьями — быть товарищем Генриху и наставником Вилли. Однако когда барон был далеко, Дитрих мог позволить себе чуть больше обычного. Как сейчас, например.
Он сказал и все послушались его, а не Вилли. Может быть, когда барону расскажут об этом, он поймет, что Вилли — избалованный болван, не умеющий мыслить стратегически. Зато он, Дитрих — и воин и стратег и..его фея его любит!
Дитрих крепче сжимает левой рукой стан своей возлюбленной.
— Он купит ей красивое платье вместо этих лохмотий. Она затмит своей красотой всех женщин в округе. Возможно, он даже купит ей дом и будет навещать каждый день..
Внезапно его сладкие мечтания прерывает голос Ульриха.
— Носилки сейчас упадут! — кричит Ульрих.
— Какие еще к бесу носилки?! — недовольно восклицает Дитрих и оборачивается.
— Мои носилки. — таким же тоном отвечает ему Вилли.
И действительно падает на землю вместе с носилками.
К нему тут же бегут рыцари и оруженосцы, поднимают с земли, сажают на коня. Вилли кладет голову на конскую шею и подъезжает к Дитриху.
— Отдай мне эту женщину, Дитрих, — тихо говорит он — и мы помиримся с тобой.
— Нет! — не раздумывая, отвечает Дитрих и пришпоривает коня.

Он слышит сзади топот копыт, понимает, что за ним гонятся рыцари и оруженосцы, но не оборачивается. Он сворачивает на узкую тропу справа от дороги, и прорубает себе путь мечом. Сзади по — прежнему едут всадники.
Он слышит, как Вилли требует принести ему голову «разбойной бабы», слышит смех и звуки рожков. Однако все это его не пугает и не волнует. Он целует свою фею в затылок, спрашивает, не страшно ли ей, не хочет ли она сойти, и получив отрицательный ответ, скачет дальше в чащобу.

Наконец, они выезжают на поляну, посреди которой лежит огромный серый валун. Дитрих останавливается возле этого валуна, спешивается и помогает спешиться своей возлюбленной. На поляну по одному выезжают воины. Рыцари, также, как и он, с обнажеными мечами. Оруженосцы с кинжалами.
Один только Вилли без оружия, припал к шее своего коня и смотрит на Дитриха волком.
— Я вам еще раз говорю, что эта женщина моя и я сам отвезу ее в замок — говорит Дитрих, и незаметно приготавливается к бою.
— Это мы уже слышали. — усмехается рыцарь с флягой.
— И не раз. — замечает рыцарь с боевым топором на щите.
— Да только ты не забывай, что Вилли — наш господин. И раз он велел отдать бабу — отдай — подает голос Ульрих.
— А если не отдам?! — Дитрих заслоняет женщину собой и, прикрывается щитом с нарисованным на нем черным вепрем.
Воины вопросительно смотрят на Вилли.
Вилли с трудом выпрямляется в седле. Смотрит на Дитриха, потом на Ульриха.
— Убейте ее, а его свяжите. — командует он.
Рыцари и оруженосцы с боевыми кличами бросаются на Дитриха.

Завязывается бой, во время которого Дитрих тяжело ранит одного из оруженосцев, и сам получает несколько ран от двух других мальчишек и Ульриха, а потом рыцари и оруженосцы окружают его, обезоруживают и волокут к Вилли. И рыцарь с флягой на щите закалывает миловидную хозяйку таверны, чтобы уже больше никто не ссорился из — за нее.

Эпилог

Замок В*** несколько месяцев спустя.

В замковой часовне, перед алтарем стоит на коленях Вилли в белой рубахе до пят. На алтаре лежит освященный меч. Вилли про себя читает молитвы и смотрит на изображение Святого Руперта.
Его большие голубые глаза говорят о том, что терпение его на исходе, но уж очень ему хочется стать рыцарем..

В это же время в покоях барона стоит на коленях и Дитрих. Он одет в обычную свою одежду и молитв никаких не читает. Зато Барон читает ему долгую и весьма содержательную лекцию о том, кто правит этими землями, что значит — слуга барона и почему, он (барон) его (Дитриха) передает своему млашему брату в захолустный городок N. В то время, как риттера Ульриха делает капитаном.

И, наконец, на последнем кадре мы видим деревенскую девочку лет десяти с фиалковыми глазами на церковном погосте.
Девочка кладет букетик ромашек на *** с простым деревянным крестом

Конец.

Зомбаки или Эпичный армаггедец на стене (Глава 6. Тайна старого магистра).

Утром, проснувшись на жестком походном ложе, он увидел Анну Юлию, сидящую в кресле у изголовья его кровати. Девушка выглядела печальной, но, кажется, с ней всё было в порядке. В руках у нее было вышивание.
Дионисий сел в кровати и ласково посмотрел на жену.
— Дионисий? — подняв глаза от пялец, воскликнула она и встала.
— Анна! — Дионисий вскочил с кровати и крепко обнял девушку — Я так скучал по тебе! С тобой все хорошо? Тебя не обижали в плену?
— Да! Нет, не обижали!  — ее красивые голубые глаза с такой нежностью и  теплотой смотрели на него, что Дионисий решил немедля продолжить то, что начал в замке вечером после венчания.
И сказав гвардейцам, которые охраняли шатер, никого к нему не пускать, принялся целовать Анну, чему Анна была весьма рада.
В плену ее действительно никто не обижал, но когда таинственный лорд с севера, чей страшный взгляд внушал ей трепет, похитил ее прямо с брачного ложа, предварительно напоив Дионисия крепким вином, и потом тайно увез на север, очень сильно испугалась. Нет, не так она представляла свою жизнь после замужества.
— Наконец — то мы снова вместе, милый друг, — обнимая мужа, шептала она — иные — мертвы!
 Вечером, проводив Анну Юлию в соседний шатер, установленный гвадейцами специально для нее, Дионисий развернул свиток, который ему дал старый магистр и прочел:
— «Пароль моего древнего планшета — qwertyцук. Он лежит на сундуке в моей вещевой сумке. Открой папку — Video и просмотри ролик с названием «Иные: Жатва». Только ни в коем случае не смотри видео с названием «Старое».

Прибыв в Летополис во главе войска победителей, и узнав от лысого советника, что его дядя умер, Дионисий направился в покои старого магистра. Войдя в комнату, он увидел искомую вещевую сумку, она была белой, без каких — либо узоров, и ясно выделялась среди прочих темных, богато украшенных вещей и мебели.
Включив древний планшет и введя простой, до наивности пин — код, юный Старый король с трудом отыскал среди множества папок, папку с названием Video. Вопреки воли магистра, он открыл видео с названием Staroe и начал его смотреть. В ходе просмотра щеки Дионисия сделались красными, а глаза стали в два раза больше. На видео старый магистр, тогда еще молодой человек лет тридцати, одетый, как принц, кутил в компании сразу трех руссакских селянок. К счастью, сцен, которые могли повредить ранимой психике шестнадцатилетнего юноши, там не было. Молодой магистр только целовал и обнимал дикарок, а они весело смеялись.
Не досмотрев ролик до конца, Дионисий остановил его, прислонил планшет к статуе бога солнца на столе, и открыл тот ролик, который должен был.
Перед ним появился магистр, такой, каким он был ему знаком — старый и суровый рыцарь в белых одеждах ордена. Он сидел в белом кресле, в белой комнате без окон.
— Если ты смотришь эту запись, Дионисий, значит я уже умер и тело мое сожжено. Знай же, что вместе с ним жрецы сожгли и все тайны Дома Лео. Кроме одной. Я забыл, что хотел рассказать тебе самое важное.
Зомбаков и иных создал я во время Великой войны. Это был необходимый шаг, потому что иначе войну бы мы проиграли. Руссаки превосходили нас числом и их боевые машины и летаки были на порядок лучше наших.
Но я создал иных, вооружил иных и щедро финансировал их, и мы — победили руссаков и изгнали их за Стену. Мы разрушили их города, объявили их варварами, но наш, почти полностью уничтоженный мир оголтелого потребления, уже нельзя было вернуть. Тогда мы с братом Генрикусом приняли решение отказаться от всех благ нашего века и вернуться в благословенное средневековье. Мы уничтожили все артефакты XXI века, оставив себе и иным только некоторое количество военной техники. Ввели Спасительную диктатуру, айди, Список, и держали королей и народы в страхе при помощи иных и зомбаков.
Там мы правили сорок лет. Но вот мой брат погиб в караблекрушении, а потом появился ты и убил его единственного наследника — Онуфрия.
К счастью!, ты оказался сыном Генрикуса, поэтому то, что именно ты нашел древний автомат  — было хорошо. Я сразу понял, что с тобой наша империя не умрет. Но прежде чем я сообщил бы тебе все наши тайны, я должен был удостовериться, что князь руссаков не отнимет у тебя власть. Я приказал Иным атаковать Стену, дабы в финальной битве все народы объединились под твоей рукой и мир был бы спасен от армагеддеца. Причина коего всегда — война. Заодно я напоследок устроил бы бойню, такую же, как сорок лет назад, когда зомбаки опустошили весь север.
Магистр улыбнулся и замолчал, а затем продолжил: — Назначь своего второго сына магистром Белого ордена, Дионисий. Удали штрих — код со своего запястья, и изыми свой айди из Списка. Отныне — ты — законный и полноправный властитель материка!
Видео закончилось, а Дионисий всё стоял и смотрел в темный экран древнего планшета. Наконец, он вышел из задумчивости, выключил планшет, положил его в сумку магистра и вместе с сумкой направился в королевское хранилище, что располагалось в бункере под подвалом дворца.
— Уберите сею суму в сейф и никому ни за какие деньги не выдавайте! Вскоре я пришлю сюда для охраны лучших своих гвардейцев. — сказал он начальнику хранилища — высокому старому человеку в котте с гербом Дома Лео. Потом Дионисий поднялся в свою опочивальню, лег на кровать и долго лежал, глядя на зеленый вышитый балдахин. Он сам не заметил, как уснул.
И снилась ему прекрасная страна, название которой было — Ангия.

Конец
7 — 14 марта, 2017

Зомбаки или Эпичный армаггедец на стене (Глава 5. Финальная битва. Часть 2)

— Их слишком много, бутылей на всех не хватит! — сказал он Перси, сидящему
на коричневом коне. Перси согласно кивнул.
Обычные стрелы зомбаков не брали. Перейдя по доске и приблизившись к второму рву, они стали мерзко скалиться, отвратительно ругаться и показывать воинам объединенного войска средний палец.
— Поджигайте ров, а затем стреляйте в них горящими стрелами! — обернувшись в седле, крикнул Дионисий лучникам на городской стене.
Он видел, как за Стеной белые Громады сражаются с черными. И силился понять, как так вышло, что у иных есть оружие древних?, ведь их предводитель не был ни сыном ни братом Старого короля. Кто так хорошо обучил их? И вообще почему их так много?!
Но сейчас времени на раздумья не было. Ров загорелся, завопили и сгорели, стоящие возле рва зомбаки.
Между тем, перейдя первый ров по доске, к ним подошли рыцари иных, которым горящие стрелы наносили не такой большой урон, как зомбакам, ибо у них в руках были, обтянутые искуственной кожей щиты, коими они умело прикрывались.
— Рыцари, встаньте за нами и приготовьтесь! — скомандовал Дионисий рыцарям юга. Рыцари опустили копья и надели тяжелые шлемы.
— Бутылями по зомбакам — огонь! — достав из седельной сумки сразу пять огненных бутылей, крикнул он мальчишкам и первый бросился к уже потухшему рву, через который прыгали обезумевшие твари.
Великая битва на Стене, как ее позднее назвал хронист, в который раз продемонстрировала, что только вместе руссаки и ангы могут противостоять злу. Только когда они все чувствуют себе единой армией, равными друг другу — людьми, они спасают мир от армагеддеца и гибели.
В этой битве князь руссаков бился также храбро, как король запада и несколько раз именно он, вовремя метнув огненную бутыль, спас Дионисия от зомбаков, которых Старый король притягивал к себе, как магнитом.
Король Востока взял на себя рыцарей иных, и его воины в зеленых коттах, вооруженные легкими мечами, подобно разъяренным леопардам, обрушивались на вражеских конников.
Между тем, за Стеной черные Громады побеждали белые. Неустрашимый Гай Валерий погиб, расстрелянный из автоматов адьютантами предводителя Иных, и оруженосцы Белого ордена, лишившиеся командира, вскоре повернули свои боевые машины назад. Однако иные не позволили им отступить.
Они методично расстреляли и сожгли практически все, оставшиеся на ходу, белые Громады, и двинули свои десять уцелевших машин в сторону первого рва. Миновав его, они присоединились к своим рыцарям, давя гусеницами и расстреливая из пушек рыцарей Юга, Востока и Запада. Стрелы руссаков не наносили никакого сколько — нибудь серьозного урона бронированным машинам, а огненные стрелы использовать против них было нельзя, потому что тогда зомбаки убили бы всех людей.
Глядя, как гибнут его воины, Дионисий понял, что может победить Иных только, если убьет их предводителя и его адьютантов. Старый магистр оказался столь мудр и позорлив, что знал это заранее. А может быть… Но думать о предательстве дяди Дионисий не хотел.
Вытащив из седельной сумки последние три огненные бутылки, он подъехал к черным Громадам с тыла, и размахнувшись, бросил бутыли на то место, где у черной Громады предводителя иных располагался бензобак. Это было единственное уязвимое место танка и о нем знал только он один.
Раздался взрыв и черная Громада загорелась. Предводитель иных вылез из люка и спрыгнув на землю, стал озираться по сторонам. Вдруг он повернулся и встретился взглядом с Дионисием, сидящим в седле с таким видом, как будто он тут самый главный.
Вытащив из ножен свой меч, синеглазый воин в черном одеянии подошел к белому коню Старого короля и сказал низким, хриплым голосом:
— Иные пришли взять своё. Я — Шпига — король Иных и бастард Рикардуса Лео, магистра Белого ордена. Если ты — Старый король, я готов сразиться с тобой за материк.
Пока он говорил, два его адъютанта, мужа рослых и могучих, вылезли из своих боевых машин и подошли к нему сзади.
— Вас — трое против одного! — не ответив на его вопрос, воскликнул Дионисий и отцепил, прицепленный к седлу автомат — Но я знаю, как это исправить.
С этими словами он в упор расстрелял адъютантов короля иных.
— Теперь я вижу, что ты действительно Старый король! — крикнул Шпига, когда его адьютаны рухнули наземь — Но убив моих верных слуг, ты только усугубил участь благородной Анны Юлии, моей пленницы.
— Так моя жена у тебя? — внимательно глядя на него и не покидая седла, спросил Дионисий — Это с тобой мы бились на Зрелище в Летополисе?
— Да. — кивнул Шпига — И убить меня ты не можешь, потому что тогда мои люди убьют твою жену.
— Стало быть, ты хочешь безнаказанно убить Старого короля и жениться на его вдове? А после самому стать Старым королем.
— Нет.
— Нет? А что тогда ты имел ввиду, сказав, что готов сразиться со мной за метерик?
— Я имел ввиду, что мы должны сразиться на глазах у всех. Такова традиция. В противном случае наступит армагеддец и мир погибнет. — подойдя вплотную к белому коню, негромко произнес король Иных.
Дионисий изумленно воззрился на него. Услышанное просто не укладывалось в его голове.
— Это что получается…, никто из нас не умрет? — наконец, проговорил он и посмотрел прямо в страшные синие глаза вражеского лидера.
— Очень на это надеюсь, — ответил тот — итак, начнем поединок?
Дионисий подумал, что старый магистр обманул его, сказав, что он должен убить предводителя иных, вздохнул, вынул меч из ножен, и спрыгнув с коня, принялся за дело.

Два часа спустя он, раненый в левую руку, стоял над распростертым на земле королем Иных, раненым в правую ногу и левый бок. Разбитые щиты обоих валялись под сухим кустом. Вокруг стояли израненные и смертельно уставшие, но победившие зомбаков, короли Запада и Востока. И князь руссаков, в порванном меховом плаще и с лицом, залитым чужой кровью. За его спиной толпились руссаки. Они потеряли в битве менее трехсот воинов и по — прежнему представляли собой одну из самых сильных армий континента. После армии юга, конечно.
Великая битва была выиграна, и не в малой степени потому, что Дионисий победил вождя Иных, лучшего мечника по ту сторону Стены. Оставшись без вождя, иные и зомбаки почти сразу же сдались.
— Теперь ты — мой пленник. И велишь зомбакам убираться в мертвые земли и не безпокоить нас! — устало вздохнув, заявил Дионисий, глядя в страшные синие глаза Шпиги. Тот молча кивнул.
— Отправь его в Белый замок и запри в подземелье. — велел Дионисий — Перси. — Но сначала я хочу поговорить с ним наедине.
Мы — победили! Зомбаки и иные — разбиты! — повернувшись к королям и воинам, громко сказал он и поднял правую руку с мечом вверх.
— Слава Старому королю! Да здравствует он до ста лет!  — закричали короли и патриции и стали радостно потрясать мечами и копьями в воздухе.
— Хвала вам всем. И спасибо. Сегодня мы во второй уже раз спасли мир от армагедецца и гибели. — ответил им Дионисий и отправился отдыхать в свой шатер.
   Вскоре гвардейцы принесли туда же на носилках Шпигу. Он был бледен, но выглядел довольным.
— Так где ты держишь Анну Юлию? — сидя в своем походном кресле с чашей горячего меда, спросил у него Дионисий. — Если я не увижусь с ней до следующего утра, то…
— Она находится в городе у подножия холма, на котором стоит Белый замок — спокойно проговорил Шпига — Если ты позволишь мне, я пошлю своего оруженосца за ней.
— Хорошо. — подумав, кивнул Дионисий — А почему ты не сказал, кто ты такой раньше? Перед Зрелищем в Летополисе?
— Отец велел мне молчать.
— Магистр и правда — твой отец? Но ведь он дал обет безбрачия…
— Правда. Я родился еще до того, как он стал магистром Белого ордена. Я его единственный отпрыск.
— И ты никогда не хотел стать Старым королем? Никогда не мечтал завладеть троном Ангии?
— Нет. Я — сын плебейки и прав на трон Ангии не имею. Вместе с моими сыновьями и внуками я правлю мертвыми землями за Стеной. Как муж из рода Лео, я имею право использовать оружие древних и атаковать земли Старого короля.
— А почему вы напали на мои земли именно сейчас?
— Пришло время для нападения. Позже ты поймешь — почему. А пока знай, что после кончины моего отца, новым магистром Белого ордена должен непременно стать муж из рода Лео.
— Такова традиция?
—  Иначе — наступит армагеддец!
Дионисий усмехнулся и велел гвардейцам унести пленника.

 Зомбаки или Эпичный армаггедец на стене (Глава 5. Финальная битва. Часть 1)

Финальная битва.

На следующий день, выслушав доклад капитана гвардейцев, которые не сумели найти Анну Юлию, Дионисий попросил князя руссаков помочь ему в поисках. А потом собрал первый Совет королей, на который также были приглашены и все патриции материка.
В огромном Зале совета, украшенном гобеленами со сценами всех, прошедших турниров, который располагался в соседнем с Главным залом, помещении, было так тесно, что слуги с кувшинами с трудом могли подобраться к столу. За столом же, во главе которого сидел Дионисий, по левую руку от него — Генрикус Перси, а по — правую — вождь руссаков и лысый советник, а также короли Запада и Востока, шло напряженное обсуждение текущих дел в империи.
Дионисий, который присоединил земли Дроков к своему домену и стал королем Юга, внимательно выслушал доклад короля Запада о том, как проходит эмиграция его народа на южные земли и с какими сложностями сталкиваются его люди по прибытии. Как оказалось, южане встречают пришельцев с Запада не очень дружелюбно, в нескольких феодах вспыхнули, но были подавлены, бунты.
— Объявите южанам, что Иные-близко. Их армия приближается к Стене — сказал Дионисий — Перси и всем собравшимся. Короли и лорды зашумели, напуганные этой новостью. Когда же они вволю наговорились, Дионисий кашлянул и продолжил, стараясь говорить медленно, и тщательно подбирая слова:  — Иные — близко. Стоят у нашего порога, господа. Наша главная задача — одолеть их, посему давайте оставим все наши распри сейчас и совместно разработаем план. Я еще не слишком сведущ в военном деле,
поэтому князь руссаков будет помогать мне советом. Вы тоже можете предлагать свои варианты. — видя, что многим не нравится усиливающееся с каждым днем влияние варварского вождя, добавил он.
После долгих споров, они все — таки сумели договориться, и вечером этого же дня, объединенная армия Юга, Севера, Запада и Востока, выступила из Летополиса к Стене.
Садясь в свою Громаду, Дионисий с тоской посмотрел на белые стены города — вернется ли он сюда когда — нибудь? Примет ли участие в турнире? Напьется ли в таверне в компании проходимцев?
Но, вспомнив, что Анна Юлия в плену у Иных, и, возможно сейчас страдает, юный Старый король отбросил все сомнения и, сев в кресло водителя боевой машины, решительно нажал кнопку с зеленой стрелой!
— Чтобы не случилось, чтобы не ждало их там, у Стены, Анну Юлию он спасет!  А значит, должен выжить и победить.
Через семь дней войско прибыло на место. Разбив лагерь возле города, на большом поле, в северной части которого находились развалины древнего храма, Дионисий, вождь руссаков и короли уселись в шатре Дионисия за походным столом, и распивая разбавленное вино и мед, стали обсуждать предстоящую битву. Вечерело, и доселе теплый летний воздух, стал остывать. Бледное северное солнце медленно тонуло в алой полосе заката.
Внезапно, в шатер вошел гвардеец  и с поклоном доложил, что в лагерь прибыл Гай Валерий Злобноглаз, временный начальник Белого ордена.
— Пускай заходит, место за нашим столом еще есть! — весело сказал Дионисий и чокнулся кубком с Перси.
Гай Валерий вошел —  как всегда серьозный, строгий и подтянутый. Поприветствовав собравшихся, он сел за стол, брезгливо, как будто это была дохлая крыса, вынул из своей белой поясной сумки…древний пистолет и положил его на стол.
— Это стражи нашли возле стены. В том месте где на двоих наших оруженосцев напал Иной — мрачно произнес он и посмотрел прямо в глаза Дионисия.
— Иные владеют оружием древних? — искренне удивился Дионисий и попросил передать ему пистолет. Внимательно осмотрев его, он убедился, что пистолет изготовлен не на его заводе — Это очень странно, сир.
— Мы уже ничему не удивляемся, мой король! — ответил Гай Валерий — Иной, убивший моих людей, был отличным мечником. Если все Иные — таковы, боюсь, что орден не сможет защитить Ангию от них и зомбаков. У нас всего пятьдесят воинов сейчас — большая их часть — плохо обученные оруженосцы. — Тут он снова посмотрел в глаза Дионисия и взгляд его был красноречивее всяких слов.
Подумав, юный Старый король решил назачить Гая Валерия командиром отряда Громад. Сам же он стал командиром руссакских мальчишек — конников, воруженных мечами и огненными бутылями.
— Выройте перед Стеной глубокий ров и набросайте в него хвороста. — велел он городскому главе.
— Выставьте на городской стене ваших самых метких лучников со стрелами, обмотанными тряпьем, а рядом с ними пусть находятся жаровни — попросил он князя руссаков и пояснил:  — Зомбаки гибнут от огня, больше их ничто не берет. Когда мерзкие твари подойдут ко рву, ваши лучники подождгут хворост, создав огненную стену, вместо разрушенной моими Громадами, железной Стены. Князь руссаков согласно кивнул и велел своим людям сделать все так, как попросил Дионисий. Дополнительно, он велел засыпать хворостом и высохший ров перед стеной и выставил перед ним еще один отряд лучников.
Распределив роли, Дионисий надел доспехи, сел на коня и один отправился к Стене.
Даже сейчас Стена манила его. Было в ней что — то такое…  символическое, великое и притягательное. Согласно рассказам ныне покойного приемного отца, только благодаря ей, их мир все еще существовал.
Подъехав ко рву, юный Старый король спешился и, держа коня за уздечку, пошел вдоль рва к доске. Внезапно он остановился и удивленно замер —  его  кто — то тихо звал по имени: «Дионисий, Дионисий».
Он огляделся по сторонам, но никого не увидел, только вдалеке, за рвом ощущалось какое — то смутное движение. Как будто там таилось что — то, что — то опасное и древнее..
Дионисий вскочил на коня и быстро поскакал в лагерь.
— Иные — близко! — крикнул он, стоящим у его шатра королям и патрициям — Иные — идут!
Объединенное войско, спешно выстроившись в боевые порядки, двинулось к, уже вырытому горожанами рву, перейти который можно было по деревянной двери, сейчас лежащей на этой стороне и охраняемой двумя оруженосцами Белого ордена.
Из ледяного тумана навстречу им медленно и торжественно двигалась армия зомбаков, ведомая Иными: Впереди, на черной Громаде ехал предводитель Иных — высокий, широкоплечий человек в черном одеянии, состоящем из плаща, черных хлопковых шоссов и короткой черной же котты, перепоясанной широким полиэстровым ремнем. На ремне у него висел тяжелый меч в серых пластиковых ножнах.
На груди предводителя был нашит герб Иных — зловещий белый вздыбленный лев на черном поле.
Синие страшные глаза предводителя под вороненым открытым шлемом с наносником, сияли, как две темных льдины. Лицо было гладко выбритым и холеным. На вид ему можно было дать около шестидесяти лет.
За спиной предводителя на железном флагштоке был укреплен флаг Иных —  черно —  белое прямоугольное полотнище с золотой каймой. Слева и справа от предводителя, на двух таких же черных гусеничных машинах ехали его адьютанты, называемые Правая рука и Левая нога. Следом за ними на танках и конях двигались рыцари и оруженосцы. Танковые гусеницы с отвратительным скрежетом перемалывали снег, ветки и землю, оставляя позади глубокие колеи.
Дионисий встал в стременах, чтобы лучше разглядеть наступающих врагов. Никогда в жизни он еще не видел такой армии! Войско иных, состоящее приблизительно из тридцати Громад, пяти сотен рыцарей и безчисленного множества зомбаков было воистину ужасно!
Самыми ужасными оказались зомбаки. Их пешая орда, следовавшая за Громадами в полном безпорядке, заставила не только Снежка, но и всех кто был рядом с ним, перекреститься.
Закутанные в черно — белые флаги подростки с дубинами, лохматые женщины в рванье, на чьих поясах были прикреплены ряды гранат, мужчины в белых париках и розовых женских платьях с копьями.
Высокий бородатый старик с древней бензопилой и в наушниках, огромный лысый великан с топором, мужчина в шутовском колпаке, бородатая женщина, сидящая внутри белого медведя, рыжая женщина с безумным лицом, держащая за волосы отрубленную мужскую голову…
Орды зомбаков мчались вперед, одержимые одним желанием — ***. Еще минута и объединенная армия Юга, Севера, Запада, Востока и руссаков, в панике бы побежала.
Но Гай Валерий взмахнул белым флагом ордена, с изображенным на нем черным львом, и вперед устремились оруженосцы ордена на танках.
И лучники выстрелили горящими стрелами и подожгли хворост во рву перед стеной.
Всадники юга тем временем встали в ряд и ощетинились тяжелыми боевыми копьями. Руссакские лучники на флангах подняли луки, ожидая команды. Пехотинцы севера положили пальцы на спусковые крючки своих автоматов.
— Сейчас или никогда! — крикнул Дионисий, столпившимся позади него юным руссакам в кожаных доспехах. — Пленных не брать!
Мгновение, и он оглох от взрывов. Пушки Громад, с той и с другой стороны синхронно заработали.
В ужасе заржали раненые и убитые кони, около сотни рыцарей юга и примено столько же рыцарей иных, попадали наземь. Первые зомбаки, остановленные стеной огня, бросились к доске, остальные, оглашая поле ругательствами на симском языке, устремились за ними. Когда они стали переходить по доске, Дионисий с руссаксими мальчишками, перелетев через второй ров, подскакал к доске и они стали забрасывать зомбаков огненными бутылями, не давая тем возможности приблизиться. Зомбаки, в которых попадали бутыли, жутко кричали, падали на землю и мгновенно сгорали, оставляя после себя на снегу черные лохмотья.
Но всё новые и новые группы их лезли на доску, и Дионисию с его отрядом пришлось отойти за второй ров.