Бесплатный дом в Бирмингеме

Вот такие дома предлагают чиновники в качестве вспоможения бюджетникам в городе Бирмингеме (Англия).

1

дом в бирмингеме
дом в бирмингеме скриншот

2

дом в бирмингеме2
дом в бирмингеме скриншот

3

дом3
дом в бирмингеме скриншот

4

дом в бирмингеме
дом в бирмингеме скриншот

Источник скриншотов и статья

Фиалковая фея. История о власти, любви и смерти.

16+
(Сценарий)

Сцена 1
Бавария, начало 13 века.

Трактир, окруженный лесом и горами, близ узкой дороги, ведущей в город ***бург. Приют и место отдыха для банды разбойников.

Раннее осеннее утро. Над темным озерцом туман. Трава влажная, земля холодна. С севера по траве в сторону трактира шагом едет отряд воинов в полном боевом облачении и теплых плащах.
Двадцать пять человек со щитами, мечами и топорами, молча движутся вперед.
Во главе отряда — молодой капитан с большими ярко — голубыми глазами, тонким прямым носом и светло — русыми усами. Лицо его в простом стальном шлеме с наносником, напоминает героев легенд — суровых древних полководцев без страха и жалости.
Немного правее, среди конных рыцарей едет еще один голубоглазый юноша — моложе капитана на несколько лет, но очень на него похожий.
Кроме сходства с командиром отряда и богатой сбруи у коня, он мало чем отличается от других воинов. Рыцарских шпор и именного меча у него еще нет, господина тоже. Медленно, как во сне, отряд приближается к таверне на расстояние выстрела.

И выстрел не заставляет себя долго ждать. Внезапно голубоглазый оруженосец останавливается и наклоняется вперед в седле, прижимая руку в латной перчатке к левому боку. Камера показывает крупным планом его глаза, в которых радость быстро сменяется злостью и болью.
Молодой человек отъезжает в сторону и замирает.

Деревянные ставни на одном из окон таверны захлопываются. Внутри помещения у окна, толстый разбойник лет пятидесяти перезаряжает ручной арбалет. Другие разбойники во главе с атаманом — высоким темноволосым мужчиной лет сорока, одетом в комплект доспехов от разных хозяев, готовятся защищать дверь от пришлых воинов.
В одной руке у всех разбойников мечи, а в другой щиты. Всего в зале, кроме хозяйки таверны, — красивой молодой женщины, которая стоит, скрестив руки, у камина, пятнадцать человек.

Воины снаружи спешиваются и штурмуют дверь и окна.
Толстяк с арбалетом делает еще два удачных выстрела, а затем сам падает с пробитой головой.
Камера показывает, стоящего над ним капитана с окровавленным боевым топором. Разбойники и рыцари сражаются в зале и во дворе.
Преимущества нет ни у кого, однако рыцари лучше защищены.
Главарь банды, капитан и еще один рыцарь, из тех, что ехали справа,
сражаются возле голубоглазого оруженосца. Неподалеку пасутся их кони.

На помощь к атаману спешат еще два разбойника, следом за коими бегут три оруженосца без шлемов. Капитан наносит атаману тяжелую рану топором по незащищенному кольчугой предплечью. Атаман вскрикивает и бросается на капитана с мечом. Сшибает его с ног и неожиданно для всех вытаскивает из рукава нож и перерезает капитану горло…
Рыцарь и оруженосцы замирают на минуту. Атаман пользуется их замешательством и, бросив нож на землю, вскакивает и бежит в лес. Следом за ним бегут еще два раненых разбойника.

Наконец, рыцарь приходит в себя и приказывает оруженосцам положить тело капитана на плащ и делать носилки. А потом идет в трактир, где три раненых рыцаря и десять оруженосцев пируют среди трупов.
— Капитан погиб! — войдя, говорит рыцарь — Берите себе, что хотите, возвращаемся в замок!
Рыцари и оруженосцы спешно хватают ценные вещи. Один из рыцарей (молодой человек с зелеными глазами и русой бородкой) ищет хозяйку, чтобы прихватить и ее, но хозяйка забаррикадировалась в своей комнате наверху и добраться до нее — значит ослушаться приказа старшего и потерять время. Зеленоглазый рыцарь плюет на пол возле закрытой двери и быстро спускается вниз.

Сцена вторая.

Три дня спустя. Вечер. Тот же трактир, только прибранный после разгрома.
На улице идет дождь, а в зале темно, но сухо. Возле камина на лавке сидят хозяйка и атаман. Еще два разбойника, одетые горожанами, сидят за столом у окна и пьют пиво.
С улицы слышится конское ржание. Хозяйка и атаман прерывают беседу и атаман делает знак одному из разбойников посмотреть, кто приехал. Тот выходит и возвращается со среднего роста, молодым человеком в коричневом дорожном плаще с капюшоном. Молодой человек, не снимая капюшона, говорит, что едет в замок *** , но сейчас дождь и конь его утомился. Поэтому он хотел бы переночевать здесь.
— Хозяйка встает и называет завышенную вдвое цену за одну ночь постоя и теплый ужин. Путник, не колеблясь, соглашается.
Атаман внимательно смотрит на него, и думает, что юноша не предствляет большой опасности, но все же лучше за ним приглядывать. Мало ли чего…

Хозяйка уводит гостя наверх, в комнату для постояльцев, и спустя время возвращается назад.
— Кто он? — спрашивает у нее атаман, когда она садится на лавку.
— Не знаю — честно признается молодая женщина — но денег у него много.
— Хм — хмыкает атаман — надо бы их посчитать…
Хозяка понимающе улыбается и кладет голову ему на правое плечо.

Сцена третья.

Глубокая ночь. Хозяйка в своей комнате ждет атамана, чтобы открыть ему, запертую ее рукой дверь гостевой. Сам атаман, с самодельной тряпичной маской на лице, сидит у камина, широко расставив ноги. Еще двое разбойников спят, склонив головы на стол.
Хорошенько обдумав, что он будет делать, если в трактир вдруг нагрянут рыцари, атаман поднимается и тихо ступая, идет наверх, к хозяйке.
Та дает ему ключ и закрывается в своей комнате.
Атаман идет по узкому темному коридору в сторону гостевой.

Тем временем, в гостевой комнате, молодой путник, который ранее только сделал вид, что лег спать, сняв верхнюю одежду,
сидит на кровати в рубашке и шоссах, с кинжалом в руке. Услышав шаги в коридоре, он вскакивает и лезет по приставной лестнице на чердак, благо единственный люк на чердак находится именно в этой комнате справа от входа.

Дверь отворяется и в комнату тихо входит атаман. Войдя, он с порога обводит помещение наметанным взглядом, ищя дорожную сумку гостя, замечает пустую кровать, но подойти к ней и рассмотреть поближе не успевает ибо гость прыгает сверху прямо на него…
— Ах ты, крыса! — восклицает атаман, и с трудом сбросив с себя гостя, пытается отобрать у него кинжал.
Гость же, в свою очередь, пытается его этим кинжалом ударить. Что ему один раз сделать удается.
Тихо охнув от боли, атаман прижимает правую руку к предплечью. К тому месту, куда его ранил, ныне покойный, капитан. Рука быстро краснеет.
— Я из тебя сейчас весь дух вышибу! — рычит атаман и с удвоенной силой нападает на гостя. Однако гость хорошо обучен ближнему бою, так что отнять у него кинжал у атамана в одиночку так и не получается. Поэтому он зовет на помощь разбойников снизу.
Те, спросонья не совсем понимая, что проиходит, все же поднимаются наверх. И втроем им еле — елу удается разоружить пришельца.

Разбойники отводят гостя в зал, сажают на лавку у стены и сами становятся с двух сторон.
В зал чинно вплывает хозяйка трактира, а следом за ней — раненый атаман. Они, как король и королева разбойников, садятся на лавку напротив гостя.
Потом хозяйка встает, и подойдя к юноше, сдергивает у него с головы русый парик. Юноша оказывается коротко стриженным блондином.
— Зачем ты сюда явился? — без лишних церемоний спрашивает атаман у гостя. Гость не отвечает и смотрит на разбойников с презрением и злобой.
Стоящий слева чернобородый разбойник бьет его кулаком в бок. Юноша тихо стонет и бормочет:
— Рана, моя рана болит.
Видно, что ему действительно очень больно.
— Что он сказал? — не расслышав, спрашивает атаман чернобородого.
— Мамку звал — насмешливо отвечает чернобородый.
— Мамка твоя далеко, а мы здесь. И хотим знать, кто ты и зачем сюда явился? — глубокомысленно изрекает атаман — Ну?
Гость молчит.
— Давай, теперь ты его ударь, Железная рука — командует атаман второму разбойнику. Тот нехотя бьет гостя по лицу.
Атаман: — Ну?
Гость молчит, и видно, что он будет молчать, даже если его засунут в Железную Деву.
— А я кажется знаю, кто он! — подает голос хозяйка — рыцарь, который хотел похитить меня!
Она нервно смеется.
— Молчи, женщина! — говорит ей атаман с плохо скрываемой ревностью.
— Тот рыцарь был старше этого юнца и к тому же у него была русая борода — говорит Железная рука.
— А и правда, — поддакиваем ему чернобородый разбойник — как есть, была. Я с ним дрался у лестницы и он мне зуб выбил!
Демонстрирует всем отсутствие одного из передних зубов.
— Так кто же ты тогда?! — встав с лавки и подойдя к гостю, спрашивает атаман — не призрак ли убитого мной капитана?
Внимательно смотрит на юношу. Тот также внимательно смотрит на него, а потом переводит взгляд на хозяйку.
— Ее бы мы не стали убивать.
После того, как Дитрих натешился бы с ней, мы бы отвезли ее на площадь и отдали палачу. И он бы повесил ее, в одной рубашке посреди площади. И весь город, все жители бы глазели на полюбовницу Герхарда — Кривой Нож.
На тебе много крови, Герхард, но кровь моего брата Генриха, барон, наш отец, тебе не простит — помолчав, добавляет он.

В зале повисает тревожная тишина. Дождь снаружи усилился, но, кажется, что настоящая буря сейчас разразится внутри. Прямо посреди зала трактира.
Разбойник Герхард по прозвищу Кривой Нож, гроза путников и головная боль барона фон В., более десяти лет промышлял на дорогах, во владениях барона.
Несколько раз барон посылал отряды рыцарей, чтобы убить или изловить Герхарда. Но если рыцари и возвращались назад, как в этот раз, то всегда ни с чем.
Уже Епископ собирался наведаться в замок ***, чтобы лично навести порядок на землях барона. И лишь приступ подагры остановил его.

Больше всего на свете Герхард любил две вещи — грабить путников и целовать нежные губы хозяйки трактира. Молодой вдовы, пустившей его однажды на ночлег, на взяв платы за постой и ужин.
За нее он не раз убивал людей. И сейчас вернулся не только запастись провиантом на дорогу, но и забрать ее с собой.
Услышав, какую казнь приготовил для его милой барон В., Герхард рассвирипел.
— Я убью тебя, барон, и твою голову брошу в зловонный ров! Но сначала я убью этого щенка, твоего сына, который нагло насмехается надо мной, пытается убить, думая, что ему за это ничего не будет — подумал атаман.
— Благодарю вас, господин, что так подробно описали, какая участь ждала мою невесту, не убей я вашего брата. — скрыв гнев за маской
издевательской вежливости, проговорил он — Теперь же, когда ваш брат мертв, а вы находитесь в нашей власти, я расскажу вам, какая участь ждет вас.
Он присел на лавку подле гостя и положил руку ему на плечо.
— А сделаем мы с вами следующее: —
Коль скоро у вас с собой есть деньги — мы их заберем. Люди мы бедные, вынуждены грабить и убивать, чтобы прокормиться. После же, Железная рука поедет на вашем коне в замок и сообщит вашему батюшке, что ежели тот не привезет за вас выкуп, равный всему его состоянию, мы перережем вам горло.
С этими словами атаман приставил отнятый у гостя книжал к его горлу.

Сцена третья.

То же место, раннее утро.
Атаман и хозяйка спят в одной кровати в комнате хозяйки на втором этаже. Чернобородый разбойник спит на полу возле гостя, чьи руки связаны за спиной. Гость лежит на животе и смотрит на дверь.
Внезпано дверь тихо раскрывается и в зал входит старик с клюкой, похожий на странника — слепца. Только сей странник отнюдь не спеп, и его зеленые глаза смотрят хитро и решительно.
Оценив обстановку, старик подходит, к лежащим на полу людям, достает кинжал и привычным движением перерезает глотку чернобородому охраннику. А затем тем же кинжалом разрезает путы на руках гостя.
— А где остальные, Дитрих? — с признательностью глядя на него, спрашивает юноша.
— Ждут в лесу. — коротко отвечает старик совсем не стариковским голосом.
— Где атаман и женщина? — в свою очередь спрашивает он.
— Наверху, спят. Можно я пойду с тобой?
— Можно,…хотя лучше будет, если вы сбегаете за остальными. Неизвестно, смогу ли я справиться с Герхардом в одиночку.
Молодой человек кивает и плюет на мертвое тело чернобородого разбойника, а потом вытирает о него сапог. Дитрих вопросительно смотрит на него.
— Он ударил меня — поясняет молодой человек.
Дитрих понимающе улыбается. Ему нравится, что сын барона повторяет все за ним — жесты, ругательства, даже походку пытается копировать.
— Приведите сюда остальных, Вилли, и мы начнем — говорит он юноше.
Тот снова кивает и быстрым шагом идет вон из таверны.
Дитрих садится на лавку у камина, достает из — за пазухи второй кинжал и вытягивает ноги к огню.

Сцена 4я.

Зал таверны, несколькими минутами позже.
Дитрих сидит на лавке, вытянув ноги к огню, спиной к лестнице. По лестнице тихонько спускается Герхард, вооруженный кинжалом.
Из одежды на атамане только шоссы да наскоро надетая рубашка, он бос и ему хочется спать.
Герхард спускается с летницы и заходит в тыл к лже — старику.
Дитрих оборачивается.
Герхард — (не узнав рыцаря):
— Дед?!
Дитрих:
— Он самый! Здравствуй, внучок!
Встает, перешагивает через лавку и наступает на атамана.
Герхард, отступая, сонным голосом:
— Тоже барону служишь?
Дитрих:
— Не гнусавь, смерд!
Сражаются.
Постепенно Герхард начинает одерживать верх.
Тут в зал вбегают рыцари и оруженосцы во главе с Вилли.
— Господь и наша честь! — кричит Вилли. Все бросаются на помощь к Дитриху.

Сцена 5я.

Дитрих с окровавленным лицом и раненой рукой сидит на лавке.
Возле его ног лежит тело Герхарда с множеством ран. Голова убитого атамана прикрыта тряпицей для мятья пола, взятой Вилли в ведре на кухне. Сам Вилли сидит на лавке у стены и пьет пиво из деревянной кружки. Глоток за глотком, быстро и нервно уничтожает он пенный напиток, приготовленный на родниковой воде.
Трое рыцарей и трое оруженосцев сидят за столами и тоже пьют бесплатное пиво. Некоторые из них ранены, но раны их далеко не смертельные.
Вилли — возбужденно:
— Теперь, когда мы убили Герхарда,
можно потешиться с его невестой, а потом также убить ее! Кто пойдет первым?
Никто из находящихся в зале рыцарей не реагирует. Тогда Вилли встает, аккуратно ставит кружку на лавку и быстро идет к лестнице.
Дитрих провожает его взглядом.
Вилли поднимает, оброненный кем — то из рыцарей, боевой топор, и поднимается по ступеням на второй этаж.
Дитрих вытирает кровь с лица, встает и идет за ним.

Сцена 5.

Вилли подходит к запертой двери, за которой стоят сундук, кровать и дрожащая молодая женщина.
— Как я и говорил,… убивать мы тебя не будем — говорит Вилли и начинает разбивать дверь топором.
Проделав дыру нужного размера, он залезает на сундук, переходит по нему на кровать и спрыгивает на пол напротив хозяйки.
Та молча протягивает ему его же кошелек.
Вилли берет кошелек и прячет в поясной кошель. Затем понуждает хозяйку встать на колени.
— Молись, — говорит он ей — молись за свою грешную душу, ибо кровь моего брата не отомщена, и стало быть, я должен убить тебя.
Женщина покорно встает на колени и начинает молиться.
В проеме двери показывается Дитрих. Он смотрит на стоящую на коленях женщину, и думает, что сейчас хотел бы помолитсья вместе с ней. О своей грешной душе и других душах, которые ему пришлось загубить по воле его господина — барона. И не всегда ради спасения других, невинных душ.
— Достаточно, — говорит Вилли, когда хозяйка заканчивает читать десятую молитву к своей святой покровительнице — теперь я убью тебя. Опусти голову.
Он берет в руки топор и подходит к женщине.
Дитрих вскакивает на сундук, пробегает по кровати и одним прыжком достигает Вилли. Отбирает у него топор и отталкивает к стене.
Вилли падает на левый бок и стонет.

Однако Дитрих более не обращает на него внимания. Он опускается на колени подле женщины и смотрит в ее фиалковые глаза.
— Любишь ли ты меня, моя фея? — спрашивает он, уверенный, что его чувство взаимно, и сейчас он повезет свою добычу в замок, где будет жить с ней долго,..до самого лета.
Но женщина молчит. Она напугана, но не хочет лгать, чтобы спасти свою жизнь. Ведь если рыцари пришли к ней, значит, Герхард мертв…
— Все равно ты теперь моя — говорит Дитрих, и подхватив легкую хозяйку на плечо, выносит ее из комнаты.

Сцена 6я.

По лесной дороге едет конный отряд во главе с Дитрихом.
Перед ним в седле боком сидит хозяйка трактира. Следом за ними
два коня везут носилки, на которых лежит Вилли, пьяный и злой на весь мир, и в особенности на Дитриха.
От удара его рана открылась и теперь ему нельзя сражаться, как минимум, неделю. За ним едут рыцари и оруженосцы.
Также пьяные и усталые, но гордые и счастливые от того, что выполнили приказ барона, освободили его земли от банды разбойников. Первые из многих!

У маленького лесного ручейка, чьи воды стекают вниз по камням, отряд останавливается — передохнуть и напиться. Больше всех пить хочет женщина, именно по ее просьбе Дитрих останавливает коня, хотя знает, что сейчас этого делать не следует, ибо Вилли еще не остыл и может вновь захотеть убить кого — нибудь. Как он уже хотел убить Герхарда в одиночку — совершенно идиотская затея, которую он, Дитрих, не поддержал. И был прав. И потом Ее. Его любимую фею.
— Тронешь ее хоть пальцем — сам тебя убью! — глядя на мальчишку, думает он, а потом спешивается и помогает сойти с коня «своей даме».
Они первыми пьют из ручья, набирая воду в ладони. Потом Дитрих, скорее по привычке, чем желая помочь, набирает и приносит флягу с водой для Вилли.
Тот забирает у него флягу с таким видом, как будто Дитрих — предатель, но хвала Небесам, ничего не говорит.

Так бы они и доехали благополучно до замка, и может быть хозяйка со временем полюбила Дитриха, привыкла к нему, и Вилли забыл о
своей мести, но случилось то, чего никто не ожидал.
Напивший холодной воды из источника, Вилли уснул, а к вечеру у него начался жар и отряд вынужден был остановиться на поляне в лесу, всего в нескольких милях от цели.

Сцена 7я.

Рыцарский лагерь на поляне. Поздний вечер. Рыцари и оруженосцы сидят на дорожных сумках вокруг костра, кони их привязаны к деревьям, накормлены и напоены.
Тут же, у костра стоят носилки, на которых лежит Вилли. Глаза его открыты и смотрят в небо. В правой руке у него фляга с вином, поданная одним из рыцарей.
Вилли: —
— Как хорошо вот так лежать и смотреть на звезды. Мой покойный дед говорил, что когда я умру — то стану звездой, и буду висеть в небе и освещать дорогу запоздалым путникам.
— Ваш дед был умным человеком, господин — говорит рыцарь, что отдал свою флягу раненому юноше — но его гневливость его погубила.
— Да, мой дед часто сердился — соглашается Вилли — но зато при нем наши земли были безопасными. Наши мужики не знали, что такое разбойники.
— Теперь это золотое время вернулось! — говорит еще один рыцарь — высокий блондин в темной котте.
— Как знать, как знать, Ульрих — задумчиво изрекает Вилли — ведь Герхард Кривой Нож не всегда был разбойником. Говорят, что раньше он был солдатом и служил Епископу.
— А что с ним случилось потом? — спрашивает первый рыцарь.
— Не знаю — говорит Вилли и пьет из фляги быстро и нервно, как будто желая выпить десять таких фляг.
Он знает, что разбойником Герхард Кривой Нож стал по собственному желанию, когда ему надоело служить Епископу и захотелось самому стать Властью.
Самому решать, кому быть богатым, а кому бедным. Кому жить, а кому умереть.
И именно эта его позиция, а не грабежи на дорогах, раздражала, как барона, так и его сыновей. Ведь Герхард пытался конкурировать с ними. Он пытался стать хозяином Их земель. Поэтому — то барон и послал своих собственных сыновей с лучшими своими рыцарями в этот поход. Чтобы быть уверенным, что его соперник мертв.
Теперь так и было. Только Генриха тоже нет в живых.
— Генрих — вслух произносит Вилли и тут до его слуха доносится смех. Он поворачивает голову влево и видит, как из шатра Дитриха выходит растрепанная хозяйка таверны. Пьяная и веселая.
Только напоив и накормив ее дорогими явствами, Дитрих смог превратить эту русоволосую бестию в свою фею.
Следом за женщиной выходит Дитрих. Он тоже пьян и вдобавок потерял голову от любви, иначе заметил бы, что не только Вилли, но и все остальные его спутники недовольны его поведением.
Кто — то, как рыцарь с флягой, завидуют ему. Кто — то, как Ульрих, осуждают. Но больше всех, конечно, ненавидит его и его «фею» Вилли.

Конечно, ведь он хотел убить ее, а Дитрих не дал, тем самым показав, что ему во — первых наплевать на Генриха, убитого любовником этой дуры, точнее на желание Вилли отомстить за брата.
А во — вторых, теперь Дитрих будет занят только ей, и Вилли лишился своего кумира. Фактически второго старшего брата.
Поэтому не увидительно, что на следующее утро, превозмогая боль, Вилли встает с носилок, будит всех, кто был солидарен с ним ночью, и устраивает военный совет.
— Вы все знаете, что я, как и Генрих, всегда позволяю нашим слугам брать добычу. Но в этот раз Дитрих сам, без моего разрешения, взял эту бабу. Однако она опасна, вы все знаете, как могут быть опасны женщины разбойников. Поэтому я предлагаю забрать ее у него и везти связанной, а потом мой отец решит, как с ней поступить.
Вилли говорит и видит, что большинство рыцарей относятся к его словам насмешливо. Он ведь не Генрих, он на шесть лет младше и даже еще не рыцарь. Зато их оруженосцы готовы идти с ним громить шатер Дитриха. Потому, что это весело. А ехать через лес, все время останавливаясь по воле какой — то крестьянки, нет. Это даже унизительно для них, детей дворян.
— Стало быть, ступайте к нему и передайте мои слова — снова усевшись на носилки, говорит Вилли — рыцарям. Маленький отряд, настроенный поразвлечься, направляется к шатру Дитриха.

Дитрих тем временем, спит.
После прекрасной ночи, он отдыхает в объятиях своей феи. Его лицо повернуто к ее лицу и руки протянуты к ней. Руки без оружия.
Рыцари и оруженосцы врываются в шатер, хватают со стола кувшин с вином, сбрасывают на землю кинжал и песочные часы. Дитрих просыпается и смотрит на них сонными глазами.
— Мы пришли за твоей девкой — поясняет цель визита, Ульрих — Вилли сказал забрать ее у тебя, связать и везти отдельно. А там уже барон решит — казнить ее или вернуть тебе.
Дитрих хмурится, быстро натягивает рубашку и прочую одежду. Потом смотрит на женщину.
— Она моя. — наконец, произносит он, таким тоном, что все понимают — Вилли ему не указ. А барон.. барон далеко.
— Как знаешь. — поразмыслив, говорит Ульрих и дает знак всем выйти.
Рыцари и оруженосцы выходят, оставив Дитриха победителем.

Дитрих с минуту смотрит им след, а потом оборачивается к женщине. Она проснулась, но еще не совсем пришла в себя.
— Не бойся, моя фея. Я не дам тебя в обиду — говорит Дитрих и целует ее в лоб.

Спустя полчаса отряд вновь движется по дороге и Дитрих вновь едет во главе его, как командир.
По возрасту и заслугам он давно мог стать капитаном, но барон назначил на эту должность своего старшего сына Генриха. Нельзя сказать, что Дитрих был расстроен, когда барон объявил об этом в главном зале замка. Он привык везде следовать за братьями — быть товарищем Генриху и наставником Вилли. Однако когда барон был далеко, Дитрих мог позволить себе чуть больше обычного. Как сейчас, например.
Он сказал и все послушались его, а не Вилли. Может быть, когда барону расскажут об этом, он поймет, что Вилли — избалованный болван, не умеющий мыслить стратегически. Зато он, Дитрих — и воин и стратег и..его фея его любит!
Дитрих крепче сжимает левой рукой стан своей возлюбленной.
— Он купит ей красивое платье вместо этих лохмотий. Она затмит своей красотой всех женщин в округе. Возможно, он даже купит ей дом и будет навещать каждый день..
Внезапно его сладкие мечтания прерывает голос Ульриха.
— Носилки сейчас упадут! — кричит Ульрих.
— Какие еще к бесу носилки?! — недовольно восклицает Дитрих и оборачивается.
— Мои носилки. — таким же тоном отвечает ему Вилли.
И действительно падает на землю вместе с носилками.
К нему тут же бегут рыцари и оруженосцы, поднимают с земли, сажают на коня. Вилли кладет голову на конскую шею и подъезжает к Дитриху.
— Отдай мне эту женщину, Дитрих, — тихо говорит он — и мы помиримся с тобой.
— Нет! — не раздумывая, отвечает Дитрих и пришпоривает коня.

Он слышит сзади топот копыт, понимает, что за ним гонятся рыцари и оруженосцы, но не оборачивается. Он сворачивает на узкую тропу справа от дороги, и прорубает себе путь мечом. Сзади по — прежнему едут всадники.
Он слышит, как Вилли требует принести ему голову «разбойной бабы», слышит смех и звуки рожков. Однако все это его не пугает и не волнует. Он целует свою фею в затылок, спрашивает, не страшно ли ей, не хочет ли она сойти, и получив отрицательный ответ, скачет дальше в чащобу.

Наконец, они выезжают на поляну, посреди которой лежит огромный серый валун. Дитрих останавливается возле этого валуна, спешивается и помогает спешиться своей возлюбленной. На поляну по одному выезжают воины. Рыцари, также, как и он, с обнажеными мечами. Оруженосцы с кинжалами.
Один только Вилли без оружия, припал к шее своего коня и смотрит на Дитриха волком.
— Я вам еще раз говорю, что эта женщина моя и я сам отвезу ее в замок — говорит Дитрих, и незаметно приготавливается к бою.
— Это мы уже слышали. — усмехается рыцарь с флягой.
— И не раз. — замечает рыцарь с боевым топором на щите.
— Да только ты не забывай, что Вилли — наш господин. И раз он велел отдать бабу — отдай — подает голос Ульрих.
— А если не отдам?! — Дитрих заслоняет женщину собой и, прикрывается щитом с нарисованным на нем черным вепрем.
Воины вопросительно смотрят на Вилли.
Вилли с трудом выпрямляется в седле. Смотрит на Дитриха, потом на Ульриха.
— Убейте ее, а его свяжите. — командует он.
Рыцари и оруженосцы с боевыми кличами бросаются на Дитриха.

Завязывается бой, во время которого Дитрих тяжело ранит одного из оруженосцев, и сам получает несколько ран от двух других мальчишек и Ульриха, а потом рыцари и оруженосцы окружают его, обезоруживают и волокут к Вилли. И рыцарь с флягой на щите закалывает миловидную хозяйку таверны, чтобы уже больше никто не ссорился из — за нее.

Эпилог

Замок В*** несколько месяцев спустя.

В замковой часовне, перед алтарем стоит на коленях Вилли в белой рубахе до пят. На алтаре лежит освященный меч. Вилли про себя читает молитвы и смотрит на изображение Святого Руперта.
Его большие голубые глаза говорят о том, что терпение его на исходе, но уж очень ему хочется стать рыцарем..

В это же время в покоях барона стоит на коленях и Дитрих. Он одет в обычную свою одежду и молитв никаких не читает. Зато Барон читает ему долгую и весьма содержательную лекцию о том, кто правит этими землями, что значит — слуга барона и почему, он (барон) его (Дитриха) передает своему млашему брату в захолустный городок N. В то время, как риттера Ульриха делает капитаном.

И, наконец, на последнем кадре мы видим деревенскую девочку лет десяти с фиалковыми глазами на церковном погосте.
Девочка кладет букетик ромашек на *** с простым деревянным крестом

Конец.

Зомбаки или Эпичный армаггедец на стене (Глава 6. Тайна старого магистра).

Утром, проснувшись на жестком походном ложе, он увидел Анну Юлию, сидящую в кресле у изголовья его кровати. Девушка выглядела печальной, но, кажется, с ней всё было в порядке. В руках у нее было вышивание.
Дионисий сел в кровати и ласково посмотрел на жену.
— Дионисий? — подняв глаза от пялец, воскликнула она и встала.
— Анна! — Дионисий вскочил с кровати и крепко обнял девушку — Я так скучал по тебе! С тобой все хорошо? Тебя не обижали в плену?
— Да! Нет, не обижали!  — ее красивые голубые глаза с такой нежностью и  теплотой смотрели на него, что Дионисий решил немедля продолжить то, что начал в замке вечером после венчания.
И сказав гвардейцам, которые охраняли шатер, никого к нему не пускать, принялся целовать Анну, чему Анна была весьма рада.
В плену ее действительно никто не обижал, но когда таинственный лорд с севера, чей страшный взгляд внушал ей трепет, похитил ее прямо с брачного ложа, предварительно напоив Дионисия крепким вином, и потом тайно увез на север, очень сильно испугалась. Нет, не так она представляла свою жизнь после замужества.
— Наконец — то мы снова вместе, милый друг, — обнимая мужа, шептала она — иные — мертвы!
 Вечером, проводив Анну Юлию в соседний шатер, установленный гвадейцами специально для нее, Дионисий развернул свиток, который ему дал старый магистр и прочел:
— «Пароль моего древнего планшета — qwertyцук. Он лежит на сундуке в моей вещевой сумке. Открой папку — Video и просмотри ролик с названием «Иные: Жатва». Только ни в коем случае не смотри видео с названием «Старое».

Прибыв в Летополис во главе войска победителей, и узнав от лысого советника, что его дядя умер, Дионисий направился в покои старого магистра. Войдя в комнату, он увидел искомую вещевую сумку, она была белой, без каких — либо узоров, и ясно выделялась среди прочих темных, богато украшенных вещей и мебели.
Включив древний планшет и введя простой, до наивности пин — код, юный Старый король с трудом отыскал среди множества папок, папку с названием Video. Вопреки воли магистра, он открыл видео с названием Staroe и начал его смотреть. В ходе просмотра щеки Дионисия сделались красными, а глаза стали в два раза больше. На видео старый магистр, тогда еще молодой человек лет тридцати, одетый, как принц, кутил в компании сразу трех руссакских селянок. К счастью, сцен, которые могли повредить ранимой психике шестнадцатилетнего юноши, там не было. Молодой магистр только целовал и обнимал дикарок, а они весело смеялись.
Не досмотрев ролик до конца, Дионисий остановил его, прислонил планшет к статуе бога солнца на столе, и открыл тот ролик, который должен был.
Перед ним появился магистр, такой, каким он был ему знаком — старый и суровый рыцарь в белых одеждах ордена. Он сидел в белом кресле, в белой комнате без окон.
— Если ты смотришь эту запись, Дионисий, значит я уже умер и тело мое сожжено. Знай же, что вместе с ним жрецы сожгли и все тайны Дома Лео. Кроме одной. Я забыл, что хотел рассказать тебе самое важное.
Зомбаков и иных создал я во время Великой войны. Это был необходимый шаг, потому что иначе войну бы мы проиграли. Руссаки превосходили нас числом и их боевые машины и летаки были на порядок лучше наших.
Но я создал иных, вооружил иных и щедро финансировал их, и мы — победили руссаков и изгнали их за Стену. Мы разрушили их города, объявили их варварами, но наш, почти полностью уничтоженный мир оголтелого потребления, уже нельзя было вернуть. Тогда мы с братом Генрикусом приняли решение отказаться от всех благ нашего века и вернуться в благословенное средневековье. Мы уничтожили все артефакты XXI века, оставив себе и иным только некоторое количество военной техники. Ввели Спасительную диктатуру, айди, Список, и держали королей и народы в страхе при помощи иных и зомбаков.
Там мы правили сорок лет. Но вот мой брат погиб в караблекрушении, а потом появился ты и убил его единственного наследника — Онуфрия.
К счастью!, ты оказался сыном Генрикуса, поэтому то, что именно ты нашел древний автомат  — было хорошо. Я сразу понял, что с тобой наша империя не умрет. Но прежде чем я сообщил бы тебе все наши тайны, я должен был удостовериться, что князь руссаков не отнимет у тебя власть. Я приказал Иным атаковать Стену, дабы в финальной битве все народы объединились под твоей рукой и мир был бы спасен от армагеддеца. Причина коего всегда — война. Заодно я напоследок устроил бы бойню, такую же, как сорок лет назад, когда зомбаки опустошили весь север.
Магистр улыбнулся и замолчал, а затем продолжил: — Назначь своего второго сына магистром Белого ордена, Дионисий. Удали штрих — код со своего запястья, и изыми свой айди из Списка. Отныне — ты — законный и полноправный властитель материка!
Видео закончилось, а Дионисий всё стоял и смотрел в темный экран древнего планшета. Наконец, он вышел из задумчивости, выключил планшет, положил его в сумку магистра и вместе с сумкой направился в королевское хранилище, что располагалось в бункере под подвалом дворца.
— Уберите сею суму в сейф и никому ни за какие деньги не выдавайте! Вскоре я пришлю сюда для охраны лучших своих гвардейцев. — сказал он начальнику хранилища — высокому старому человеку в котте с гербом Дома Лео. Потом Дионисий поднялся в свою опочивальню, лег на кровать и долго лежал, глядя на зеленый вышитый балдахин. Он сам не заметил, как уснул.
И снилась ему прекрасная страна, название которой было — Ангия.

Конец
7 — 14 марта, 2017

Зомбаки или Эпичный армаггедец на стене (Глава 5. Финальная битва. Часть 2)

— Их слишком много, бутылей на всех не хватит! — сказал он Перси, сидящему
на коричневом коне. Перси согласно кивнул.
Обычные стрелы зомбаков не брали. Перейдя по доске и приблизившись к второму рву, они стали мерзко скалиться, отвратительно ругаться и показывать воинам объединенного войска средний палец.
— Поджигайте ров, а затем стреляйте в них горящими стрелами! — обернувшись в седле, крикнул Дионисий лучникам на городской стене.
Он видел, как за Стеной белые Громады сражаются с черными. И силился понять, как так вышло, что у иных есть оружие древних?, ведь их предводитель не был ни сыном ни братом Старого короля. Кто так хорошо обучил их? И вообще почему их так много?!
Но сейчас времени на раздумья не было. Ров загорелся, завопили и сгорели, стоящие возле рва зомбаки.
Между тем, перейдя первый ров по доске, к ним подошли рыцари иных, которым горящие стрелы наносили не такой большой урон, как зомбакам, ибо у них в руках были, обтянутые искуственной кожей щиты, коими они умело прикрывались.
— Рыцари, встаньте за нами и приготовьтесь! — скомандовал Дионисий рыцарям юга. Рыцари опустили копья и надели тяжелые шлемы.
— Бутылями по зомбакам — огонь! — достав из седельной сумки сразу пять огненных бутылей, крикнул он мальчишкам и первый бросился к уже потухшему рву, через который прыгали обезумевшие твари.
Великая битва на Стене, как ее позднее назвал хронист, в который раз продемонстрировала, что только вместе руссаки и ангы могут противостоять злу. Только когда они все чувствуют себе единой армией, равными друг другу — людьми, они спасают мир от армагеддеца и гибели.
В этой битве князь руссаков бился также храбро, как король запада и несколько раз именно он, вовремя метнув огненную бутыль, спас Дионисия от зомбаков, которых Старый король притягивал к себе, как магнитом.
Король Востока взял на себя рыцарей иных, и его воины в зеленых коттах, вооруженные легкими мечами, подобно разъяренным леопардам, обрушивались на вражеских конников.
Между тем, за Стеной черные Громады побеждали белые. Неустрашимый Гай Валерий погиб, расстрелянный из автоматов адьютантами предводителя Иных, и оруженосцы Белого ордена, лишившиеся командира, вскоре повернули свои боевые машины назад. Однако иные не позволили им отступить.
Они методично расстреляли и сожгли практически все, оставшиеся на ходу, белые Громады, и двинули свои десять уцелевших машин в сторону первого рва. Миновав его, они присоединились к своим рыцарям, давя гусеницами и расстреливая из пушек рыцарей Юга, Востока и Запада. Стрелы руссаков не наносили никакого сколько — нибудь серьозного урона бронированным машинам, а огненные стрелы использовать против них было нельзя, потому что тогда зомбаки убили бы всех людей.
Глядя, как гибнут его воины, Дионисий понял, что может победить Иных только, если убьет их предводителя и его адьютантов. Старый магистр оказался столь мудр и позорлив, что знал это заранее. А может быть… Но думать о предательстве дяди Дионисий не хотел.
Вытащив из седельной сумки последние три огненные бутылки, он подъехал к черным Громадам с тыла, и размахнувшись, бросил бутыли на то место, где у черной Громады предводителя иных располагался бензобак. Это было единственное уязвимое место танка и о нем знал только он один.
Раздался взрыв и черная Громада загорелась. Предводитель иных вылез из люка и спрыгнув на землю, стал озираться по сторонам. Вдруг он повернулся и встретился взглядом с Дионисием, сидящим в седле с таким видом, как будто он тут самый главный.
Вытащив из ножен свой меч, синеглазый воин в черном одеянии подошел к белому коню Старого короля и сказал низким, хриплым голосом:
— Иные пришли взять своё. Я — Шпига — король Иных и бастард Рикардуса Лео, магистра Белого ордена. Если ты — Старый король, я готов сразиться с тобой за материк.
Пока он говорил, два его адъютанта, мужа рослых и могучих, вылезли из своих боевых машин и подошли к нему сзади.
— Вас — трое против одного! — не ответив на его вопрос, воскликнул Дионисий и отцепил, прицепленный к седлу автомат — Но я знаю, как это исправить.
С этими словами он в упор расстрелял адъютантов короля иных.
— Теперь я вижу, что ты действительно Старый король! — крикнул Шпига, когда его адьютаны рухнули наземь — Но убив моих верных слуг, ты только усугубил участь благородной Анны Юлии, моей пленницы.
— Так моя жена у тебя? — внимательно глядя на него и не покидая седла, спросил Дионисий — Это с тобой мы бились на Зрелище в Летополисе?
— Да. — кивнул Шпига — И убить меня ты не можешь, потому что тогда мои люди убьют твою жену.
— Стало быть, ты хочешь безнаказанно убить Старого короля и жениться на его вдове? А после самому стать Старым королем.
— Нет.
— Нет? А что тогда ты имел ввиду, сказав, что готов сразиться со мной за метерик?
— Я имел ввиду, что мы должны сразиться на глазах у всех. Такова традиция. В противном случае наступит армагеддец и мир погибнет. — подойдя вплотную к белому коню, негромко произнес король Иных.
Дионисий изумленно воззрился на него. Услышанное просто не укладывалось в его голове.
— Это что получается…, никто из нас не умрет? — наконец, проговорил он и посмотрел прямо в страшные синие глаза вражеского лидера.
— Очень на это надеюсь, — ответил тот — итак, начнем поединок?
Дионисий подумал, что старый магистр обманул его, сказав, что он должен убить предводителя иных, вздохнул, вынул меч из ножен, и спрыгнув с коня, принялся за дело.

Два часа спустя он, раненый в левую руку, стоял над распростертым на земле королем Иных, раненым в правую ногу и левый бок. Разбитые щиты обоих валялись под сухим кустом. Вокруг стояли израненные и смертельно уставшие, но победившие зомбаков, короли Запада и Востока. И князь руссаков, в порванном меховом плаще и с лицом, залитым чужой кровью. За его спиной толпились руссаки. Они потеряли в битве менее трехсот воинов и по — прежнему представляли собой одну из самых сильных армий континента. После армии юга, конечно.
Великая битва была выиграна, и не в малой степени потому, что Дионисий победил вождя Иных, лучшего мечника по ту сторону Стены. Оставшись без вождя, иные и зомбаки почти сразу же сдались.
— Теперь ты — мой пленник. И велишь зомбакам убираться в мертвые земли и не безпокоить нас! — устало вздохнув, заявил Дионисий, глядя в страшные синие глаза Шпиги. Тот молча кивнул.
— Отправь его в Белый замок и запри в подземелье. — велел Дионисий — Перси. — Но сначала я хочу поговорить с ним наедине.
Мы — победили! Зомбаки и иные — разбиты! — повернувшись к королям и воинам, громко сказал он и поднял правую руку с мечом вверх.
— Слава Старому королю! Да здравствует он до ста лет!  — закричали короли и патриции и стали радостно потрясать мечами и копьями в воздухе.
— Хвала вам всем. И спасибо. Сегодня мы во второй уже раз спасли мир от армагедецца и гибели. — ответил им Дионисий и отправился отдыхать в свой шатер.
   Вскоре гвардейцы принесли туда же на носилках Шпигу. Он был бледен, но выглядел довольным.
— Так где ты держишь Анну Юлию? — сидя в своем походном кресле с чашей горячего меда, спросил у него Дионисий. — Если я не увижусь с ней до следующего утра, то…
— Она находится в городе у подножия холма, на котором стоит Белый замок — спокойно проговорил Шпига — Если ты позволишь мне, я пошлю своего оруженосца за ней.
— Хорошо. — подумав, кивнул Дионисий — А почему ты не сказал, кто ты такой раньше? Перед Зрелищем в Летополисе?
— Отец велел мне молчать.
— Магистр и правда — твой отец? Но ведь он дал обет безбрачия…
— Правда. Я родился еще до того, как он стал магистром Белого ордена. Я его единственный отпрыск.
— И ты никогда не хотел стать Старым королем? Никогда не мечтал завладеть троном Ангии?
— Нет. Я — сын плебейки и прав на трон Ангии не имею. Вместе с моими сыновьями и внуками я правлю мертвыми землями за Стеной. Как муж из рода Лео, я имею право использовать оружие древних и атаковать земли Старого короля.
— А почему вы напали на мои земли именно сейчас?
— Пришло время для нападения. Позже ты поймешь — почему. А пока знай, что после кончины моего отца, новым магистром Белого ордена должен непременно стать муж из рода Лео.
— Такова традиция?
—  Иначе — наступит армагеддец!
Дионисий усмехнулся и велел гвардейцам унести пленника.

 Зомбаки или Эпичный армаггедец на стене (Глава 5. Финальная битва. Часть 1)

Финальная битва.

На следующий день, выслушав доклад капитана гвардейцев, которые не сумели найти Анну Юлию, Дионисий попросил князя руссаков помочь ему в поисках. А потом собрал первый Совет королей, на который также были приглашены и все патриции материка.
В огромном Зале совета, украшенном гобеленами со сценами всех, прошедших турниров, который располагался в соседнем с Главным залом, помещении, было так тесно, что слуги с кувшинами с трудом могли подобраться к столу. За столом же, во главе которого сидел Дионисий, по левую руку от него — Генрикус Перси, а по — правую — вождь руссаков и лысый советник, а также короли Запада и Востока, шло напряженное обсуждение текущих дел в империи.
Дионисий, который присоединил земли Дроков к своему домену и стал королем Юга, внимательно выслушал доклад короля Запада о том, как проходит эмиграция его народа на южные земли и с какими сложностями сталкиваются его люди по прибытии. Как оказалось, южане встречают пришельцев с Запада не очень дружелюбно, в нескольких феодах вспыхнули, но были подавлены, бунты.
— Объявите южанам, что Иные-близко. Их армия приближается к Стене — сказал Дионисий — Перси и всем собравшимся. Короли и лорды зашумели, напуганные этой новостью. Когда же они вволю наговорились, Дионисий кашлянул и продолжил, стараясь говорить медленно, и тщательно подбирая слова:  — Иные — близко. Стоят у нашего порога, господа. Наша главная задача — одолеть их, посему давайте оставим все наши распри сейчас и совместно разработаем план. Я еще не слишком сведущ в военном деле,
поэтому князь руссаков будет помогать мне советом. Вы тоже можете предлагать свои варианты. — видя, что многим не нравится усиливающееся с каждым днем влияние варварского вождя, добавил он.
После долгих споров, они все — таки сумели договориться, и вечером этого же дня, объединенная армия Юга, Севера, Запада и Востока, выступила из Летополиса к Стене.
Садясь в свою Громаду, Дионисий с тоской посмотрел на белые стены города — вернется ли он сюда когда — нибудь? Примет ли участие в турнире? Напьется ли в таверне в компании проходимцев?
Но, вспомнив, что Анна Юлия в плену у Иных, и, возможно сейчас страдает, юный Старый король отбросил все сомнения и, сев в кресло водителя боевой машины, решительно нажал кнопку с зеленой стрелой!
— Чтобы не случилось, чтобы не ждало их там, у Стены, Анну Юлию он спасет!  А значит, должен выжить и победить.
Через семь дней войско прибыло на место. Разбив лагерь возле города, на большом поле, в северной части которого находились развалины древнего храма, Дионисий, вождь руссаков и короли уселись в шатре Дионисия за походным столом, и распивая разбавленное вино и мед, стали обсуждать предстоящую битву. Вечерело, и доселе теплый летний воздух, стал остывать. Бледное северное солнце медленно тонуло в алой полосе заката.
Внезапно, в шатер вошел гвардеец  и с поклоном доложил, что в лагерь прибыл Гай Валерий Злобноглаз, временный начальник Белого ордена.
— Пускай заходит, место за нашим столом еще есть! — весело сказал Дионисий и чокнулся кубком с Перси.
Гай Валерий вошел —  как всегда серьозный, строгий и подтянутый. Поприветствовав собравшихся, он сел за стол, брезгливо, как будто это была дохлая крыса, вынул из своей белой поясной сумки…древний пистолет и положил его на стол.
— Это стражи нашли возле стены. В том месте где на двоих наших оруженосцев напал Иной — мрачно произнес он и посмотрел прямо в глаза Дионисия.
— Иные владеют оружием древних? — искренне удивился Дионисий и попросил передать ему пистолет. Внимательно осмотрев его, он убедился, что пистолет изготовлен не на его заводе — Это очень странно, сир.
— Мы уже ничему не удивляемся, мой король! — ответил Гай Валерий — Иной, убивший моих людей, был отличным мечником. Если все Иные — таковы, боюсь, что орден не сможет защитить Ангию от них и зомбаков. У нас всего пятьдесят воинов сейчас — большая их часть — плохо обученные оруженосцы. — Тут он снова посмотрел в глаза Дионисия и взгляд его был красноречивее всяких слов.
Подумав, юный Старый король решил назачить Гая Валерия командиром отряда Громад. Сам же он стал командиром руссакских мальчишек — конников, воруженных мечами и огненными бутылями.
— Выройте перед Стеной глубокий ров и набросайте в него хвороста. — велел он городскому главе.
— Выставьте на городской стене ваших самых метких лучников со стрелами, обмотанными тряпьем, а рядом с ними пусть находятся жаровни — попросил он князя руссаков и пояснил:  — Зомбаки гибнут от огня, больше их ничто не берет. Когда мерзкие твари подойдут ко рву, ваши лучники подождгут хворост, создав огненную стену, вместо разрушенной моими Громадами, железной Стены. Князь руссаков согласно кивнул и велел своим людям сделать все так, как попросил Дионисий. Дополнительно, он велел засыпать хворостом и высохший ров перед стеной и выставил перед ним еще один отряд лучников.
Распределив роли, Дионисий надел доспехи, сел на коня и один отправился к Стене.
Даже сейчас Стена манила его. Было в ней что — то такое…  символическое, великое и притягательное. Согласно рассказам ныне покойного приемного отца, только благодаря ей, их мир все еще существовал.
Подъехав ко рву, юный Старый король спешился и, держа коня за уздечку, пошел вдоль рва к доске. Внезапно он остановился и удивленно замер —  его  кто — то тихо звал по имени: «Дионисий, Дионисий».
Он огляделся по сторонам, но никого не увидел, только вдалеке, за рвом ощущалось какое — то смутное движение. Как будто там таилось что — то, что — то опасное и древнее..
Дионисий вскочил на коня и быстро поскакал в лагерь.
— Иные — близко! — крикнул он, стоящим у его шатра королям и патрициям — Иные — идут!
Объединенное войско, спешно выстроившись в боевые порядки, двинулось к, уже вырытому горожанами рву, перейти который можно было по деревянной двери, сейчас лежащей на этой стороне и охраняемой двумя оруженосцами Белого ордена.
Из ледяного тумана навстречу им медленно и торжественно двигалась армия зомбаков, ведомая Иными: Впереди, на черной Громаде ехал предводитель Иных — высокий, широкоплечий человек в черном одеянии, состоящем из плаща, черных хлопковых шоссов и короткой черной же котты, перепоясанной широким полиэстровым ремнем. На ремне у него висел тяжелый меч в серых пластиковых ножнах.
На груди предводителя был нашит герб Иных — зловещий белый вздыбленный лев на черном поле.
Синие страшные глаза предводителя под вороненым открытым шлемом с наносником, сияли, как две темных льдины. Лицо было гладко выбритым и холеным. На вид ему можно было дать около шестидесяти лет.
За спиной предводителя на железном флагштоке был укреплен флаг Иных —  черно —  белое прямоугольное полотнище с золотой каймой. Слева и справа от предводителя, на двух таких же черных гусеничных машинах ехали его адьютанты, называемые Правая рука и Левая нога. Следом за ними на танках и конях двигались рыцари и оруженосцы. Танковые гусеницы с отвратительным скрежетом перемалывали снег, ветки и землю, оставляя позади глубокие колеи.
Дионисий встал в стременах, чтобы лучше разглядеть наступающих врагов. Никогда в жизни он еще не видел такой армии! Войско иных, состоящее приблизительно из тридцати Громад, пяти сотен рыцарей и безчисленного множества зомбаков было воистину ужасно!
Самыми ужасными оказались зомбаки. Их пешая орда, следовавшая за Громадами в полном безпорядке, заставила не только Снежка, но и всех кто был рядом с ним, перекреститься.
Закутанные в черно — белые флаги подростки с дубинами, лохматые женщины в рванье, на чьих поясах были прикреплены ряды гранат, мужчины в белых париках и розовых женских платьях с копьями.
Высокий бородатый старик с древней бензопилой и в наушниках, огромный лысый великан с топором, мужчина в шутовском колпаке, бородатая женщина, сидящая внутри белого медведя, рыжая женщина с безумным лицом, держащая за волосы отрубленную мужскую голову…
Орды зомбаков мчались вперед, одержимые одним желанием — ***. Еще минута и объединенная армия Юга, Севера, Запада, Востока и руссаков, в панике бы побежала.
Но Гай Валерий взмахнул белым флагом ордена, с изображенным на нем черным львом, и вперед устремились оруженосцы ордена на танках.
И лучники выстрелили горящими стрелами и подожгли хворост во рву перед стеной.
Всадники юга тем временем встали в ряд и ощетинились тяжелыми боевыми копьями. Руссакские лучники на флангах подняли луки, ожидая команды. Пехотинцы севера положили пальцы на спусковые крючки своих автоматов.
— Сейчас или никогда! — крикнул Дионисий, столпившимся позади него юным руссакам в кожаных доспехах. — Пленных не брать!
Мгновение, и он оглох от взрывов. Пушки Громад, с той и с другой стороны синхронно заработали.
В ужасе заржали раненые и убитые кони, около сотни рыцарей юга и примено столько же рыцарей иных, попадали наземь. Первые зомбаки, остановленные стеной огня, бросились к доске, остальные, оглашая поле ругательствами на симском языке, устремились за ними. Когда они стали переходить по доске, Дионисий с руссаксими мальчишками, перелетев через второй ров, подскакал к доске и они стали забрасывать зомбаков огненными бутылями, не давая тем возможности приблизиться. Зомбаки, в которых попадали бутыли, жутко кричали, падали на землю и мгновенно сгорали, оставляя после себя на снегу черные лохмотья.
Но всё новые и новые группы их лезли на доску, и Дионисию с его отрядом пришлось отойти за второй ров.

Зомбаки или эпичный армаггедец на стене (Глава 4. Старый король. Часть 3)

Дождавшись, когда в зал явятся все обитатели дворца, он подозвал к себе начальника гвардии и приказал ему найти его жену.
— Переройте весь город и прочешите окрестности, загляните во все тайные ходы и подземелья. Если никого не найдете до сегодняшнего вечера — за дело возьмутся руссакские мужи.
После завтрака в зал явился старый магистр. По его лицу всегда сложно было определить, каким был его вчерашний вечер. Молился ли он или кутил. Но Дионисий все — таки отметил для себя, что со вчерашнего дня магистр стал более сосредоточен и задумчив. И потом, это его «происшествие возле стены»…
— Советник передал мне, что вам потребовалось срочно посетить Стену, дядя. — выпив горячего меда с пряностями и почувствовав, что ему понемногу становится лучше — обратился Дионисий к магистру — Я согласен короноваться сегодня, даже без моей супруги… — тут он многозначительно посмотрел на старика, но тот никак не прореагировал и Дионисий сдался:
— Анна Юлия пропала! — исчезла прямо с брачного ложа! — пожаловался он
— Старик неожиданно улыбнулся.
— Ага, — кивнул Дионисий — забавно звучит!
— Иногда то, что кажется белым — на самом деле — черное. И — наоборот! — изрек магистр и покровительственно похлопал Дионисия по плечу — А ты, Снежок, по — моему, еще не дорос до роли Старого короля. Иначе бы понял, что сказки про Иных — на самом деле не сказки. Иные — очень близко. Они уже стоят на пороге. Зайди ко мне в покои после коронации, я поведаю тебе что — то важное.

Коронация
— А ведь старый магистр — прав. — думал Дионисий, стоя на коленях в холодной, нетопленной комнате на третьем этаже дворца, пока жрец мазал ему лоб и шею елеем, старый магистр и князь руссаков держали корону и мантию, а хронист торопливо скрипел пером по пергаменту.
Комната была маленькой и темной, по углам в ней висела паутина, а пол был грязным, ибо в комнату никто не заходил и не убирал ее, уже больше двадцати лет, с тех пор, как был коронован его отец, покойный Старый король.
— Я думал, что руссаки — варвары и агрессоры, а они оказались — друзьями и культурными людьми. — Также я думал, что мой брат Робертус сломал мне жизнь, когда он отправил меня на Стену, а оказалось, что я ошибался. Даже безумная блондинка — и та была несколько иной, нежели я ее представлял вначале. Как в жизни все сложно и запутано!
Когда жрец вручил ему меч, Дионисий внимательно оглядел его рукоять — внутри нее были вставлены три рубина — символ триединства. На лезвии же была выграверована надпись: «Служу тому, кто служит».
— Так вот, что значит, быть Старым королем! — посмотрев на магистра, воскликнул Дионисий — Это — служение, как у рыцарей на Стене!
— Именно так! — улыбнулся старик.
Когда ему на голову надели корону, в руку вложили державу, а на плечи накинули мантию, Дионисий почувствовал, что вновь умирает, как тогда в часовне, в бочке, и рождается вновь — другим человеком. Это чувство было менее острым, чем тогда, но таким же пугающим и радостным.
— Нарекается муж сей королем Генрикусом Семнадцатым — произнес жрец — Теперь вы можете встать.
— Спасибо вам, что вы признали меня и помогаете мне! — поднявшись с колен и пожав поочередно руки князя руссаков и магистра — воскликнул Дионисий — Я счастлив, что у меня есть такие наставники!
— И я счастлив, что у меня есть такой брат, целый король ангов! — усмехнувшись в бороду, произнес вождь руссаков и обнял Дионисия — Поздравляю тебя, Димитрий! Добро пожаловать в стан властителей.
Спустившись к патрициям в зал, Дионисий, однако, уже не был таким, по — детски искренним и непосредственным. Важно прошествовав мимо, склонившихся в поклонах, придворных, он медленно сел на свой трон, вложил новый меч в ножны и вытянул правую ногу вперед.
Подождав, когда жрец возложит ему на голову стальную корону Старого короля, он встал и произнес твердым, спокойным голосом, глядя на стоящих у подножия трона вельмож:
— Как вы знаете, я переменил веру и стал христианином. И, как христианин я не буду клясться, но дам слово, что отныне буду защищать Ангию от Иных и истреблять зомбаков без жалости. И да продлятся дни мои до ста лет.
— И да продлятся дни ваши до ста лет! — хором повторили патриции.
Приветственные крики и здравницы еще звучали в ушах Дионисия, когда он вошел в покои старого магистра два часа спустя.
Магистр лежал в кровати, головой на пуховой подушке, и казалось, спал. Но стоило Дионисию приблизиться к ложу, как он открыл глаза и внимательно посмотрел в глаза юного короля.
— Я вспомнил, что забыл поведать тебе важную вещь касательно твоей жены и всей Ангии. — сев в постели, начал магистр — Слушай меня внимательно и не перебивай.
Жену твою забрали Иные. Ее похищение связано с происшествием у Стены, из — за которого нам пришлось ускорить твою коронацию. Человек, с которым ты сражался на Зрелище — это мой лазутчик в стане Иных — Шпига. Он направлялся на Стену, но стражи приняли его за иного и ему пришлось убить двоих из них.
— Иные — близко. Их армия, которую нельзя одолеть тем, кто не обладает оружием древних, уже подходит к Стене. Зомбаки будут *** всех, включая королей, и есть только одно средство, которое может уничтожить их…
Он замолчал и посмотрел на горящие в камине дрова.
— Огонь. Огненные бутыли. Не позволяй зомбакам приблизиться к тебе, сжигай их на расстоянии!
— А как я могу спасти Анну Юлию? — не выдержав, спросил Дионисий.
— Ее можно спасти только, убив предводителя Иных и двух его верных слуг, называемых — Правая рука и Лева нога.
— Ха! — нервно усмехнулся Дионисий — Это так похоже на сказку, какую нам няня рассказывала.
— Увы, это быль. — покачал головой магистр. — Если ты не сможешь победить Иных и сжечь зомбаков — наступит армаггедец. Я уже стар и слышу, как с каждым днем всё медленнее, бьется мое сердце. Когда Иные придут, я уже ничем не смогу тебе помочь, Генрикус.
Вот, возьми, — он протянул ему маленький, размером с ладонь, свернутый лист пергамента — прочтешь после битвы. А теперь ступай!
С этими словами старый магистр снова лег головой на подушку, отвернулся к окну и заснул, убаюканный теплом камина.

Зомбаки или эпичный армаггедец на стене (Глава 4. Старый король. Часть 2)

Женитьба.

Перед тем, как его окончательно сделают Старым королем, Дионисий, в чьей душе все еще шла напряженная борьба, решил принять участие в Зрелище «Давай обвенчаемся!». Ибо в своих чувствах к Анне Юлии он был полностью уверен. Составив, при помощи Перси, короткий завлекательный рассказ о себе, где в частности было указано, что зовут его Дионисий Снежок лео, он не богат и не не слишком знатен, но готов прокатить свою будущую жену с ветерком, зарубить всех, кто посмеет обидеть её и никогда ее не предавать.
Утром, за час до начала Зрелища, Дионисий, в сопровождении Перси, князя руссаков и старого магистра, которые играли роли его друзей и должны были ожидать решения Анны Юлии, сидя рядом с ним на простой деревянной лавке, приехал на городскую площадь.
Там уже были выстроены декорации и зрители прогуливались возле фонтана. Подойдя к фонтану и бросив в него монетку на счастье, Дионисий огляделся, ища глазами двух других претендентов. Как сообщил ему мастер Зрелища, тот же самый, что руководил Зрелищем «Я твой отец», — соперниками Дионисия были младший брат короля Востока, который заранее попросил Анню Юлию его не выбирать, и еще один, никому неизвестный лорд, прибывший с Севера.
— Кто он такой — выяснить не удалось, сир — сообщил Дионисию бывший регент, назначенный теперь советником короля по важным вопросам.
— Если этот тип вздумает что — то устроить..этакое, мои люди убьют его на месте — пообещал новый начальник гвардейцев. Дионисий кивнул и направился к сцене.
С самого утра, в тот знаменательный день, когда она должна была принять участие в зрелище «Давай обвенчаемся», Анна Юлия не находила себе места от волнения. Она перемерила десять разных платьев и все их отвергла. Потом она села вышивать, чтобы хоть немного успокоиться, но в волнении исколола себе пальцы иголкой и отправилась на площадь, как есть — в простом повседневном наряде и не подготовленная. Покойная матушка часто говорила ей, что замужество — это просто новый этап в жизни, еще одна жизненная ступень, на которую нужно подняться, чтобы повзрослеть.
Но Анне Юлии все равно было боязно участвовать в Зрелище. Тем более, что на душе у нее было неспокойно.
Зрелище началось, как обычно, ровно в полдень. После вступительной речи мастера зрелища, Анна Юлия села, в приготовленнное для нее резное кресло в южной части сцены, а мастер встал у выхода, с северной стороны. Лавки претендентов располагались на западе, востоке и севере. Но кто сидит на лавке на северной стороне, из-за ведущего Анне было не видно. Внимательно выслушав рассказы претендентов, она, не раздумывая, отказала брату короля Востока, который покинул свое место, под сочувственные одиночные хлопки зрителей. Претендент с севера рассказал о себе только то, что он уроженец Севера, поэтому девушка решила пока оставить его в игре.
Музыканты за трибунами заиграли красивую народную песенку, а потом мастер сказал:
— А сейчас пришло время нашим участникам показать себя во всей красе! Прошу вас, господа!
Зрители на трибунах захлопали в ладоши. Особенно усердствовали девушки. Дионисий и его соперник — высокий незнакомец, чье лицо скрывалось под глухим шлемом, а одежда напоминала одежду рыцаря Белого ордена, но была черной — вышли в центр сцены, где для них была подготовлена ровная площадка, посыпанная песком. Вытащив из ножен специальные затупленные мечи и взяв из рук помощников мастера зрелища простые легкие щиты с эмблемой Зрелища — двумя обручальными кольцами — претенденты на руку Анны Юлии поклонились ей и стали сражаться.
Никогда раньше Дионисий не имел дела с таким искусным бойцом.
Северный лорд, чьи синие страшные глаза блестели в прорезях шлема, как две темные льдины, был тем мечником, которому одному было под силу одолеть Дионисия в честном поединке. Он двигался безшумно, а атаковал неожиданно и быстро. Дионисий едва успевал уворачиваться от его меча. Щит его уже довольно серьозно пострадал и вот — вот должен был треснуть.
— Нет, не могу я проиграть на глазах у Анны — думал Дионисий, но перейти от защиты к нападению никак не мог. Наконец, примерно через полчаса после начала поединка, когда противники начали уставать, он, наконец нашел уязвимое место у незнакомца. Тот болезненно реагировал на свет. Когда солнце светило ему в глаза, он жмурился и старался уйти в тень.
Воспользовавшись этой его особенностью, Дионисий чередой неожиданных контр-атак вынудил пришельца биться лицом к солнцу и все — таки победил его к концу второго часа.
Оставив поверженного оглушенного соперника лежать на песке, он подошел к своему месту и устало рухнул на лавку.
Зрители на трибунах шумно переговаривались и хлопали в ладоши.
— Иные — близко. Гораздо ближе, чем раньше. — загадочно произнес старый магистр.
— Иные — мертвы! — вытерев платком лоб, возразил ему Дионисий.
Вечером он обвенчался с Анной Юлией по христианскому обряду.

Стать христианкой Анна Юлия решилась не сразу. Узнав, что Дионисий сменил веру отцов на веру дикарей из — за Стены, она сначала пришла в ужас, но потом, день за днем наблюдая за ним, и слушая его рассказы о том, как логична и сложна одновременно Истинная вера, и сколь сильное влияние на душу оказывают христианские молитвы, задумалась. Порасспросила своих горничных — знает ли кто — нибудь из них, что такое Христианство?, и почему оно сохранилось только у руссаков, ведь вера эта, судя по рассказам Дионисия, древняя, гораздо старше старого магистра.
К несчастью, никто из девушек ничего не знал. Тогда Анна сама подошла к князю руссаков на одном из привалов и попросила его рассказать о своей вере.
Услышав просьбу девушки, князь нахмурился: — Негоже обсуждать такие серьозные вещи походя и легкомысленно. Кто могущественнее — автор или его персонаж? Ась? Вы поклоняетесь солнцу — факелу, а мы — тому, кто повесил факел. Создал людей, светила и планеты.
Вы — анги, всегда говорите, что вы умнее нас, а на деле вы — словно дети малые.
Он усмехнулся в бороду.
— А правда ли, что христианские жены должны во всем слушаться своего мужа? — обдумав услышанное и поняв, что варварский вождь прав — снова спросила Анна.
— Правда — кивнул вождь — у нас жена почитает мужа, а муж бережет и холит жену. И все довольны.
Послушав его рассказы, Анна Юлия поняла, что она должна креститься.
Хотя бы только потому, что иначе она не сможет жить одной жизнью с Дионисием.
— «Дионисий стал христианином ради того, чтобы быть вместе с сестрой князя руссаков, значит и я стану христианкой, чтобы быть вместе с Дионисием». — решила девушка, и после окончания Зрелища «Давай обвенчаемся!», перед венчанием в храме, переменила веру.

Проснувшись утром в смутно знакомых покоях королевского дворца, на брачном ложе, Дионисий Снежок попытался вспомнить, кто он такой и что здесь делает?
Предыдущий день был окутан туманом, в котором вспыхивали и гасли размытые образы. Какие — то люди в храме, поединок на песке, праздничный пир, апплодиссменты, музыканты…
Он сел на ложе, обхватил гудящую голову руками и тяжело вздохнул.
— «Музыканты играли ту же самую песенку, что и на Зрелище «Давай обвенчаемся!». Он забрал Анну с городской площади, они поехали в храм и обвенчались там по — настоящему. Потом был пир…Точно! Они сидели во главе стола и слуга все время подливал ему в кубок вина, хотя он его не просил. А еще старый магистр сказал: «Иные — близко» .
Дионисий повернул голову влево, пощупал рукой вышитое одеяло в том месте, где должна была почивать его молодая жена, но под одеялом никого не было, да и в комнате не ощущалось присутствие других людей, кроме него. Откинув одеяло, молодой человек встал с кровати, и в одном нижнем белье подошел к двери. Дернув ручку, он обнаружил, что дверь заперта, причем заперта снаружи.
— Измена! — подумал Дионисий. Быстро одевшись и вылив себе на голову всю воду, из стоящего у двери большого бронзового кувшина, он плечом высадил дверь и оказался в узком коридоре.
— Теперь, если мне не изменяет память, нужно идти все время на юг…
— Дионисий, что с тобой? Почему ты весь мокрый? — прямо перед ним в коридоре возник Перси. Выглядел он неважно: лицо его было опухшим, а взгляд таким, как будто он пережил три удара кинжалом в сердце.
— Где Анна Юлия?, ты видел ее после пира?! — обойдя его, спросил Дионисий, и, двигаясь по коридору на юг, стал распахивать все встречающиеся ему по пути двери и заглядывать в комнаты.
— После пира вы, как и полагается, удалились в опочивальню.
— А потом? Ты не видел никого возле опочивальни? Может быть каких — то подозрительных слуг? Моего вчерашнего соперника на Зрелище не было здесь вчера?
— Слуг никаких я не видел и возле твоей опочивальни не дежурил, — обиженно насупившись, заявил Перси — а вот таинственный лорд с севера на пиру был…Да!, он сидел рядом со старым магистром и о чем — то с ним беседовал. А потом — ушел.
— Ты уверен, что этот лорд разговаривал с магистром? Он ведь не снимает шлема с головы и на Зрелище не проронил ни звука.
— Нет, не уверен. Послушай, Дионисий, ты — то почему весь мокрый? И кого ты ищешь?!
— Я ищу — свою жену! — остановившись у лестницы, ведущей на первый этаж, воскликнул Дионисий. — Ее не было со мной этим утром.
Он быстро сбежал по ступеням и направился к трону.
Навстречу ему шел лысый советник по важным вопросам. Бодрый и свежий, как будто он не пировал с ними вчера за одним столом. Дионисий посмотрел на его лысину и ему захотелось срубить голову советника и использовать ее в качестве мяча.
— Доброе утро, мой принц! Нужен ли вам какой — то совет? — не заметив, как он на него смотрит, весело поприветствовал его советник.
— Где моя жена? — схватив его за плечи и тряхнув так, что послышалось, как в потайных кошелях советника, под блио, звенят, стащенные из казны монеты, рявкнул Дионисий.
— Я полагаю, госпожа еще изволит почивать?
— Нет! Госпожи нет в моей опочивальне и нет в ее покоях.
— В таком случае, возможно, она отправилась в город? Я мог бы распорядиться…
— Распоряжаюсь теперь здесь всем я! Понятно? Я — твой король! На колени, пес.
Дионисий извлек из ножен меч и занес его над головой советника.
— Простите, сир…
— Молчи, пес!
— Магистр Белого ордена просил передать вам, что было бы лучше провести вашу коронацию сегодня.
— Я сказал, молчи, пес. Это почему?
— Не знаю, сир. Но он так сказал. Кажется, что-то произошло возле Стены и он хочет поскорее уехать. Кстати, вам никто не говорил, что в гневе вы похожи на принца Онуфрия?
— Пес..
— Да, сир?
— Молчать!
— Как вам будет угодно, сир.
Советник ткнулся лицом в холодный мраморный пол и замер. Тем временем Дионисий, убрав меч в ножны, сел на трон и подпер щеку кулаком.
— Пока что ясно только одно — Анна Юлия пропала прямо из его опочивальни.

Зомбаки или эпичный армаггедец на стене (Глава 4. Старый король)

Глава 4.
Старый король.
Битва за Летополис.

Еще до того, как его огромная армия приблизилась в Летополису на расстояние полета стрелы, Дионисий совместно с Перси и князем руссаков разработал план захвата города.
Отметив на карте те участки городской стены, которые должны были пробить Громады — красными кружками, он откинулся на спинку своего походного кресла и сложил руки на груди.
— Безусловно, быть Старым королем весьма приятно. — думал он — Но гонять на танке по полям и держаться за руки с Анной — гораздо приятнее.
— Послушай, братец — обратился он к князю руссаков — а что, если я назначу тебя своим констеблем? Ты — человек в воинском деле сведующий, муж — зрелый и мудрый.
— А ты — Перси — будешь моим первым министром? — посмотрев на, склонившегося над картой товарища, продолжил он. — Сложно в одиночку делать то, что прежнему Старому королю помогали делать
двое верных людей…
— Ты меня знаешь, Димитрий, я человек прямой. — подумав, ответил князь руссаков — И вот, что я тебе отвечу: — Лучше быть князем за Стеной, чем констеблем внутри Стены!
— Хорошо. — кивнул Дионисий — А ты — Перси?
— Я охотно стану твоим первым министром, Дионисий, — сказал Перси — только для этого сначала нужно сместить нынешнего первого министра.
— Да, и избавиться от Онуфрия! — снова кивнул Дионисий.
Когда его армия подошла к городским стенам на расстояние выстрела Громады и принялась готовиться к штурму, Дионисий, уже одетый в простые, но надежные стальные доспехи, изготовленные специально для него лучшими кузнецами Юга, направился в шатер к Анне Юлии, чтобы попрощаться с нею и задать ей один важный вопрос.
Девушка сидела в кресле и вышивала новое знамя для него. Когда Дионисий зашел в шатер, она отложила работу и встала.
— Послушай, Анна — подойдя к ней, начал Дионисий — Я еще не спрашивал у тебя об этом, но нынче пришло время спросить… — какую кару ты хотела бы для принца Онуфрия? Как именно он должен умереть?
— Он должен быть сожжен древним летаком?
— Нет — мотнула головой Анна.
— Его следует бросить на съедение голодным псам?
— Нет! Нет!
— Отрубить ему голову? Прогнать нагим по улицам города? Содрать с него кожу живьем? Отдать руссакам?
Анна молчала, только в глазах ее отражались те противоречивые чувства, которые бушевали в ее душе. Наконец, она сказала:
— Сразись с ним на мечах, Дионисий. Он — сын Старого короля, и он убил моего отца мечом. Это будет подобающая кара для него.
— Согласен. — подумав, кивнул Дионисий — Но потом, что мне с ним сделать?
— Просто убей его! — воскликнула Анна и прижалась к нему — Какое холодное, это железо! — она смущенно улыбнулась.
— Да уж! Зато защищает хорошо! — рассмеялся Дионисий.
Час спустя, после того, как Громады пробили бреши в стенах города, и рыцари юга, сопровождаемые пешими руссаками, помчались в проломы, к Громаде Дионисия внезапно подскакал первый министр Онуфрия на сером в яблоках коне. Лысая голова регента, без какого — либо головного убора, выглядела немного дико среди шлемов и шапок.
— Мой лорд! Принц Онуфрий вызывает вас на поединок! Ни к чему нам проливать голубую кровь патрициев, которые итак уже признали вас своим королем. — стараясь перекричать многоголосый шум, сообщил он.
— Согласен с вами! Но где же сам Онуфрий?! — спустившись с брони, спросил Дионисий.
— Он сейчас прискачет! Сейчас, подождите немного! — в словах министра чувствовался какой — подвох, но Дионисий хотел верить ему, он терпеть не мог лжецов и интриганов. Внезапно из северных ворот города, которые были ближе всего к, стоящим в ряд, Громадам, вынесся отряд гвардейцев.
Их знаменосец держал в руке флаг с гербом покойной королевы Юга, что означало, что это личные телохранители принца Онуфрия.
Отряд из четырех всадников, позади которых маячил Онуфрий на вороном коне, одетый в парадную позолоченную кольчугу, поверх которой был надет кожаный нагрудник с гербом, быстро подскакал к Дионисию.
— Вот! — улыбнулся министр — Его высочество, принц Онуфрий, сын Старого короля, идет на Вы! — С этими словами он кивнул Дионисию, отъехал в сторону и поскакал к городу.
Дионисий вдохнул, и надев на голову простой стальной шлем с приклепанным забралом, застегнул полиэстровый ремешок на подбородке.
— Коня мне! Главный секрет Иных за коня! — повернувшись в сторону рыцарей Севера, чьи отряды стояли за Громадами, зычно крикнул он.
Ему подвели коня — мощного белого мерина, чьи голова и шея были защищены пластиковой броней — железо в Ангии, так же, как и натуральная кожа, было в дефиците. Дионисий вскочил в седло, достал меч из ножен и принялся за дело…
Вскоре он, не без труда одолел троих гвардейцев, четвертого же — самого рослого и могучего, прикончил подоспевший на выручку Перси.
— Пятеро против одного, какая подлость! — подняв забрало своего шлема, воскликнул юноша.
— Но теперь — то мы остались с ним один на один. — повернув коня в сторону Онуфрия, не принимавшего участия в битве, зло проговорил Дионисий, и выставив вперед тяжелый деревянный щит, напал на принца.
Сражаться на коне в боевых доспехах, которые весили около сорока килограмм, было для Дионисия непривычно. Во время службы на Стене они носили легкие кольчуги, предназначенные для пехотинцев. Сейчас же, тем более после схватки с тремя, хорошо обученными рыцарями, бывший страж чувствовал себя усталым и измотанным.
— Этот Онуфрий не такой дурачок, как о нем говорят. Хитрый маневр — сначала ослабить противника, и только потом самому вступить с ним в бой. — думал Дионисий — нанося точные, но не слишком сильные удары по щиту принца.
Онуфрий защищался еще хуже, чем Дионисий атаковал. Несмотря на годы тренировок — хорошим мечником он так и не стал. И только усталость Дионисия позволяла ему кое — как держаться в седле.
Наконец, Дионисий не выдержал. Собравшись с силами, он разрубил щит принца и затем рубанул мечом по его кожаному нагруднику, прорубив его до поддоспешника. Онуфрий испуганно вскрикнул и упал с коня. Ранен он не был.
Между тем, Дионисий спешился и подошел к нему. Внимательно оглядевшись по сторонам, не бежит ли кто — нибудь на помощь к принцу?, он осторожно наступил сапогом на правую руку, лежащего на спине, Онуфрия и сказал: — От имени и по просьбе Анны Юлии, королевы Севера, ты, Онуфрий лев, за все совершенные тобой злодеяния,.. и чтобы ты не мешал мне править континентом, приговариваешься к смерти.
И замахнулся мечом на брата.
— АмАмА! — не своим голосом заорал Онуфрий.
— Что? — удивленно спросил Дионисий, и его рука, с занесенным для удара мечом, замерла в воздухе.
— Мама! — еще громче завопил Онуфрий и из его широко распахнутых разноцветных глаз брызнули слезы.
— Дурак! — брезгливо скривившись, сказал Дионисий и вонзил меч ему в грудь.

Что происходило потом Дионисий не видел. Снова сев в свою Громаду, он поставил ее на авто — пилот и уснул в кресле. Прямо в доспехах и шлеме. Сквозь сон он слышал звуки боя, потом радостные крики, а потом стало тихо и хорошо.
Проснулся Дионисий только вечером, когда город, уже полностью перешедший под его руку, праздновал и хоронил убитых.
Выбравшись из люка боевой машины, Дионисий нашел Перси, от которого узнал, как прошел штурм, сколько рыцарей они потеряли, и уже вместе с ним направился в королевский дворец.
Во дворце, разграбленном руссаками, у подножия пустующего трона Старого короля, сидел тот самый коварный регент, которого руссаки почему — то оставили в живых.
— Старый король умер. — приблизившись к нему — мрачно изрек Дионисий.
— Да здравствует Старый король! — отозвался министр и поспешно встал.
— Мне не нравятся люди, которые лгут мне в глаза, — обойдя его и усевшись на трон, сказал Дионисий — кто назначил тебя регентом?
— Покойный Старый король.
— Веришь ли ты, что я его сын и мое право использовать оружие древних и сидеть на сем троне — неоспоримо?
— Это.. можно подтвердить путем генетического теста. — после паузы, ответил министр.
— Я уже подвергся тесту и оказался..сыном покойного принца Онуфрия. — Дионисий недобро усмехнулся — Кто — то удалил из базы генокод Старого короля, но до сих пор жив его брат — магистр Белого ордена.
Вскоре я призову его сюда, а пока ты должен поведать мне всё, что знаешь. Как править континентом? Кто замышляет заговоры против нас? В какой из местных таверен самое крепкое вино?
— А еще — тут Дионисий встал и спустился с трона на мраморный пол — я должен сообщить, что я — христианин. И отныне мои единоверцы — руссаки будут жить по эту сторону Стены, вместе с другими народами. И всем патрициям Ангии придется с этим мириться.
— Как вам будет угодно, сир — с поклоном ответил регент.

Доказать, что он на самом деле сын Старого короля, Дионисию оказалось гораздо проще, чем доказать самому себе, что ему нравится быть Старым королем. Что он готов им стать.
С первым вопросом он разобрался спустя неделю, когда в замок прибыл магистр Белого ордена. Магистр отказался предоставлять свой генокод, но посоветовал Дионисию вскрыть гробницу покойного короля и взять образец генетического кода у мумии. Как многие и ожидали, в результате коды полностью совпали. Обрадованный Дионисий, которому не пришлось показывать патрициям свой детский портрет с подписью » Дионисий лео», тут же велел подготовить всё для коронации.
Как рассказал ему старый магистр, очень много знающий о традициях и ритуалах своей семьи, современная коронация короля ангов существенно отличалась от до-военной. Во — первых, она была упрощена, и во — вторых, состояла из двух частей.
Во время первой части церемонии, принц становился на колени в тайной комнате, и в присутствии главного жреца, хрониста и двух своих родственников мужеского пола, один из которых держал в руках державу и меч, а другой корону и мантию, подбитую искуственнным мехом горностая, помазывался священным елеем из, украшенного драгоценными каменьями, золотого ларца. Затем жрец возлагал на него мантию, вручал атрибуты его власти и нарекал новым именем. Это имя знали только те, кто короновал короля и он сам.
Во время второй части церемонии, появившейся после окончания Великой войны, уже коронованный король ангов, выйдя к патрициям в мантии и с мечом, но без короны на голове, садился на Деревянный трон и главный жрец короновал его второй короной, из стали, нарекая его Старым королем.
После чего новый Старый король клялся перед статуей Солнца защищать Ангию от Иных и истреблять зомбаков без жалости.
— Пожалуй, эту часть церемонии следует изменить. — задумчиво погладив свой подбородок, произнес Дионисий — Я не стану клясться перед статуей Солнца, а скажу иные слова. Те, что ближе моему сердцу.
— Ты думаешь, патриции одобрят твой поступок? — спросил магистр.
— Им многое теперь придется одобрять, мой лорд!

Зомбаки или эпичный армаггедец на стене (Глава 3. часть 2)

Сестра
Снова забравшись в Громаду, он повел свое войско, до сего момента, ожидавшее в лесу близ замка, вглубь северных земель.
И деревянные замки тех рыцарей, которые отказывались присягать ему на верность — расстреливал из пушки, а замки тех рыцарей, что признавали его своим королем — не трогал.
Полностью подчинив себе Север, Дионисий увеличил свою армию на пятьсот пехотинцев (северяне были отменными копейщиками), и отправился покорять Юг.
В пути, во время одного из привалов, к нему явились гонцы от королей Запада и Востока. Узнав о гибели Робертуса и безумной блондинки, они решили окончательно примириться с Дионисием. Но им нужны были гарантии, что армия нового Старого короля, коим себя правозгласил Дионисий в Зимаполисе, не нападет на их земли после коронации.
— Скажите вашим королям, что отныне мы все — друзья и все вместе готовимся отразить нападение армии Иных. Что же касается сложного положения с ресурсами у вас, я разрешаю вашим народам переселиться на наши земли, но с условием, что вы еще больше ограничите у себя рождаемость. То есть — только один ребенок на семью даже в семьях патрициев! — сказал Дионисий послам и удалился в свой шатер.
После победы над безумной блондинкой, он радовался недолго. Очень скоро в его душе образовалась пустота, которую ничто не могло заполнить.
— Ах, если бы Бронеслава была сейчас со мной и мы вместе пировали бы за праздничным столом! — печально думал Дионисий, в одиночку распивая лучшее вино из подвалов уничтоженных северян.

Завоевать Юг было гораздо сложнее, чем север.
Юг — издревле был населен знатью, здесь располагались вотчины самых могущественных вассалов Старого короля и безумной блондинки. Родовой замок Дроков стоял на высоком холме в трех милях от Летополиса. Но Дионисий был бы не Дионисием, если бы он не придумал, как ему покорить сердца южан.
— Прикажи жрецам, что сопровождают войско, посетить замки всех
патрициев Юга и пусть разнесут весть, что Дионисий Снежок — внебрачный сын Старого короля и Джеммы Дрок — велит своим верным вассалам прибыть в его лагерь с оружием, конями и в кольчугах.
Мы устраиваем турнир прямо здесь, в чистом поле. Тот же, кто не примет участие в турнире, будет пытаем крысой, а после заперт в деревянном доме и сожжен древним летаком.
Через неделю на поле близ лагеря действительно прошел турнир.
На него съехались, как и ожидал Дионисий, все благородные рыцари Юга. В турнире приняли участие также рыцари Запада, но они оказались в меньшинстве и показали скромные результаты.
Сам Дионисий в турнире не участвовал, опасаясь быть затоптанным конями или сломать ногу, так и не успев короноваться. Но наблюдал он за поединками рыцарей со всем жаром юности!
— Если бы еще принц Онуфрий не струсил и не заперся в столице, а приехал и принял участие в нашем меле! — улыбаясь счастливой улыбкой, думал Дионисий.
Когда меле завершилось и должен был начаться джауст, он прошел в ту часть лагеря, где рядами стояли Громады, теперь перекрашенные в зеленовато — желтые цвета и с его новыми флагами, закрепленными на флагштоках: — золотой лев на алом поле, поверх которого была помещена белая косая полоса — «снежок».
Забравшись на броню, Дионисий огляделся по сторонам и вдруг увидел, одиноко стоящую у своего шатра, Анну Юлию. Девушка отказалась оставаться на севере и последовала за ним в столицу, где намеревалась поселиться.
— Что случилось? Почему ты не на трибуне? — спрыгнув на землю и подойдя к сестре, спросил Дионисий.
— Я не люблю турниры, они слишком похожи на настоящую войну. — печально взглянув на него, ответила Анна — Знаешь, теперь когда из нашей семьи в живых остались только мы с тобой, — я чувствую себя такой одинокой! Как будто я стою одна посреди ледяной пустыни и на меня надвигается орда зомбаков…
— Не надо паниковать! — обняв ее и посмотрев в ее красивые голубые глаза, сказал Дионисий — Иные — близко, но на самом деле…, никакие Иные нам не угрожают.
— Тихо! — сделав предупреждающий жест, когда она хотела громко спросить «почему?», добавил он — Это государева тайна. Моя тайна. А теперь и твоя.
Он замолчал и оглянулся, нет ли кого — нибудь поблизости, того, кто может подслушать. Убедившись, что они действительно совсем одни, Дионисий снял со своей левой руки древний браслет, позволяющий дистанционно управлять Громадой и вложил его в ладонь Анны Юлии.
— Это — оружие древних, сестра. Владеть им и использовать его могут только члены семьи Старого короля. Много лет, практически всю жизнь, мы были братом и сестрой. И я всегда любил тебя. Но только теперь я понял, что любил тебя, не как сестру.
— Я тоже люблю тебя, не как сестра. — улыбнулась Анна Юлия — Я всегда чувствовала, что ты мне не брат и тем не менее, ты мне всегда был дорог. А сейчас, когда ты спас меня от брака с отвратительным уродцем Онуфрием, я готова вместе с тобой поучаствовать в Зрелище «Давай обвенчаемся», что так популярно в столице.
— Лучшего подарка на коронацию мне и не надо! — воскликнул Дионисий и, подхватив девушку за талию, посадил ее на танк.
— Пусть рыцари Юга пируют в своих шатрах, а мы тем временем, устроим королевские покатушки!
Разогнав боевую машину на максимальную скорость, Дионисий погнал ее по полям. Анна сидела справа от него, на месте стрелка, испуганно смеялась, и то и дело спрашивала, какая кнопка за что отвечает.
Всё напряжение последних недель разом спало. Пустота в душе Дионисия заполнилась светом и будущее уже не выглядело таким суровым и однозначным. Дав волю чувствам, молодые люди радовались, как дети, смеялись и шутили, несясь на бешеной скорости в сторону блестящей на солнце великой реки Донаприс.

Онуфрий.

«Слабоумный уродец» — принц Онуфрий, как за спиной его называли все граждане Ангии, а в глаза — только деревенские дурачки и мать, в минуты гнева, был человеком пугливым, мстительным и глупым.
За всю свою короткую жизнь он своей рукой убил только одного воина — тяжело раненого его рыцарями, лорда Рикардуса Юлия.
А после, когда ему угрожала опасность, только прятался за спины королевсих гвардейцев, чьим патроном он являлся.
Если же говорить о внешности, то Онуфрий и вправду был уродцем — широкоплечий и высокий, даже для своих шестнадцати лет, он при этом унаследовал от своего деда по материнской линии толстый нос картошкой, тяжелый квадратый подбородок и глаза разного цвета — один глаз был зеленым, а другой — карим. Чувствуя свою ущербность, особенно в сравнении с отцом и матерью, кои по праву считались красивейшими людьми на материке, Онуфрий сутулился, беспробудно пил и шлялся по тавернам, где за щедрое вознаграждение блудницы называли его «красавцем» и «героем турниров», и ласково гладили по белокурым волосам. Самой большой мечтой Онуфрия было — стать Старым королем и отомстить всем, кто смеялся над ним.
Узнав от первого министра, который правил материком до того, как Онуфрию исполнится семнадцать лет — возраст зрелости в Ангии, что некий Дионисий Снежок убил его мать, правозгласил себя Старым королем и идет с огромным войском на Летополис, Онуфрий в страхе забился под стол.
Вылез он из своего укрытия только тогда, когда министр вбежал в его покои и доложил, что горожане восстали против тиранической власти Онуфрия и требуют открыть ворота Дионисию, бо он их законный правитель.
— А нельзя их всех…того, казнить? — стуча зубами от страха, спросил Онуфрий.
— Никак нельзя, сир. — ответил министр и покачал лысой головой
— Но вы можете договориться с Дионисием и мирно передать ему власть над материком.
В этом случае вас не убьют и вы будете жить долго и счастливо в своей резиденции.
А там…как знать? Старые короли в последнее время перестали доживать до ста лет.
— Я — Старый король! — скорчив отвратительную гримасу, закричал Онуфрий — Я здесь власть! Уберите от стен моего города этого самозванца Дионисия и принесите мне вина.
— Как вам будет угодно, сир. — первый министр учтиво поклонился и поспешил уйти. Онуфрий же, зло сопя, стал бродить по комнате и думать мрачную думу:
— Почему я такой дурак? — думал он — Если бы я был умным, то придумал бы, как победить Дионисия. И чего ему не сиделось на севере? Зачем он притащился сюда?
Так и не придумав, как ему поступить, Онуфрий вышел из своих покоев и направился на конюшню.

Зомбаки или эпичный армаггедец на стене (Глава 3. Север и Юг)

Глава 3.
Север и Юг.
Анна.

В то время, как Дионисий Снежок за Стеной строил завоевательные планы, а Робертус Северный готовился к свадьбе с безумной королевой Илларией, сестра обоих — юная Анна Прекрасная, сидела у себя в покоях со своими горничными и вышивала. Вышивальщицей Анна Юлия была искусной, ее работы который год подряд занимали призовые места на выставках в столице Севера — Зимаполисе.
Особенно девушке удавалась вышивка золотом. Сейчас она работала над новым флагом для брата Робертуса — задача состояла в том, чтобы объединить герб брата — черного ворона на белом поле с гербом его будущей жены — черным львом на золотом поле, да так, чтобы безумная блондинка не прогневалась.
Стежок за стежком, песня за песней, старательная Аннушка, как звал девушку покойный отец, продвигалась вперед в своей многотрудной работе. К тому моменту, когда в замок прибыла королева Иллария, Анна почти закончила вышивать знамя. Ей оставалось вышить только голову льва. Услышав громкий звук трубы у замковых ворот, девушка отложила вышивание и поспешила вниз — встречать гостью.
Королева Иллария, которой к моменту гибели Старого короля было около сорока лет, и которая была при этом матерью только одного ребенка — слабоумного уродца — принца Онуфрия, за которого Анна должна была выйти замуж, была одного роста с Анной.
Злое лицо королевы еще сохраняло свежесть и красоту, но возле изумрудно — зеленых глаз отчетливо проступали морщины. Взгляд Илларии, которую за спиной все звали безумной, постоянно блуждал, как будто она кого — то или что — то разыскивала. Улыбка ее была фальшивой, а голос был подобен голосу сладкоголосой сирены. Всякий, кто верил ей — погибал.
— А ты изменилась с той поры, как я последний раз тебя видела — семнадцать лет назад, девочка моя. Можно сказать, ты расцвела! Теперь ты — настоящая девица на выданье! — внимательно оглядев Анну, проговорила королева, когда они оказались рядом за пиршественным столом. — Через неделю после того, как мы отгуляем нашу с твоим братом свадьбу, ты отправишься в столицу и выйдешь замуж за моего сына! Онуфрий будет счастлив.
— Ваш Онуфрий — уродливый дурачок! И я никогда не выйду за него! — шепотом произнесла Анна и, улучив момент, пока королева отвернулась, подсыпала ей в кубок яд из запасов покойной матушки.
Когда Иллария вновь повернула к ней лицо, девушка приветливо улыбалась.
Теперь ей оставалось только ждать, когда яд подействует.
Однако ни на пиру, ни вечером, во время обряда сочетания брачными узами безумной Илларии Дрок с ее братом, — двадцатипятилетним Робертусом Юлием, под изображением Солнца в храме Солнца, куда Анну по малолетству не пустили. Ни на следующее утро, безумная королева не ***. Она даже не почувствовала себя плохо.
Шокированная Анна понуро бродила по замку, думая, как бы еще извести мерзкую львицу, когда какой — то незнакомый юноша из числа гостей, окликнул ее.
— Простите меня, госпожа, но вы, случаем, не семнадцатилетняя Анна Юлия, прекрасная дева Севера? — спросил у нее Генрикус Перси (а это был он).
— Да, вы угадали, — покраснев, ответила Анна — я вижу на вас белые орденские одежды, вы прибыли к нам со Стены? У вас есть какие — то важные вести от магистра? Я слышала, орден объявил войну руссакам и Стену атакуют орды дикарей верхом на медведах…
— Да, госпожа моя — вежливо ответил Перси — но…есть ли у вас в замке место, где нас не смогут подслушать?
— Есть. Возле хлева. — ответила Анна. Они спустились во двор и прошли к хозяйственным постройкам. В этот час там никого не было.
— А не бросить ли безумную королеву свиньям? Наши хавроньи настолько оголодали, что скушают даже злую королеву Юга! — подумала Анна, пока Перси рассказывал ей о том, что приключилось с Дионисием.
— Мой брат стал одним из варварских князей?! Он что, сошел с ума? — дослушав рассказ до конца, воскликнула она. — Да даже грудные младенцы знают, что никогда руссаки не воевали бок о бок с ангами.
Даже во время Великой войны каждый народ воевал сам за себя.
— И…чего он хочет? — помолчав, спросила она.
— Он хочет объединить мужей севера с мужами руссаков и повести их всех в битву. Иные — близко. — многозначительно изрек Перси.
— Иные — мертвы. А то, что мертво — помереть не может. — со смешком заявила Анна — А Дионисий — дурак, даже больший дурак, чем Онуфрий Южный, ибо у того хотя бы отец известен, а Дионисий даже не знает чей он бастард. Он даже имени своей матери не знает.
— А вы знаете, госпожа? — удивленный ее огненным темпераментом, робко поинтересовался Перси. На самом деле вопрос происхождения Дионисия Снежка его мало волновал, но раз тот заключает союзы с королями, значит нужно знать хотя бы, к какому из великих Домов он принадлежит.
— Не знаю, но догадываюсь — поглядев вверх, на башенные зубцы, ответила Анна. — В нашей семье все дети, что мальчики, что девочки — всегда рождаются темноволосыми, с голубыми глазами и оттопыренными ушами. Более того, все мальчики в нашем роду — рождаются летом. Дионисий же — кареглазый блондин, и родился он зимой, когда наш отец, уже год как, служил в столице констеблем Старого короля. А мать была дома. Следовательно — он не Ворон.
Я думаю, хотя и я могу ошибаться, что он родственник Старого короля. У них все в роду — блондины, с такими же, как у моего брата большими карими глазами и страстью собирать земли и народы под своей рукой. Хотя, возможно, он сын нашего конюха.
— Стало быть, я должен передать Дионисию, что вы, госпожа, не поддержите его начинаний? — спросил Перси.
— Да, то есть…нет! — подумав, что помощь брата ей сейчас крайне необходима — ответила Анна. — Сейчас я напишу ему письмо, минутку!
Она оставила юношу и, взбежав по деревянной лесенке, вошла в башню, и поднялась в свои покои, быстро написала послание с просьбой к Дионисию спасти ее от брака с Онуфрием взамен на любую помощь, запечатала свиток и вместе с ним вернулась к Перси.
— Вот, поспешите. Если Дионисий не ответит мне через три дня — всё будет кончено! Он не увидит тогда меня более среди живых.
— О боги! — удивленно воскликнул Перси — неужели вы, прекрасная госпожа, решили податься в зомбаки?!
— Иные — близко. — загадочно посмотрев на него, ответила Анна.

Робертус.

С того самого дня, как отец привез из Высокой башни и положил в колыбель в комнате матери его брата Дионисия, Робертус Юлий невзлюбил брата. Дионисий был умен, но тем не менее, постоянно совершал безрассудные поступки, шел наперекор воле отца и вмешивался в дела старших. Он совершенно не осознавал своей роли младшего отпрыска благородного рода и никогда не был Вороном.
— И зачем ты привез к нам этого бастарда? Разве он нужен кому — то? — постоянно допытывался Робертус у тогда еще живого отца.
На что отец мгнозначительно молчал. Но однажды, за день до того, как его армия должна была идти на Летополис, чтобы сжечь столицу и убить безумную королеву и ее сына, король Севера не выдержал и рассказал Робертусу историю Дионисия Снежка.
— Это было зимой, в 2041 году. Я тогда служил констеблем у Старого короля. — сидя в кресле у камина, одетый в боевые доспехи, повествовал он — Однажды вечером он призвал меня к себе и сказал: — «Рикардус, ты — мой старый друг и тебе одному я доверяю. Так вышло, что я вступил в связь с незамужней девицей и у нее родился сын. Девица ся — красива, но я уже женат на королеве Илларии, так что оставить бастарда при себе не могу. Ты же знаешь, насколько ревнива моя жена. Она настоящая Гера во плоти! Я распорядился поселить девицу в Высокой башне возле моря и назначил охранником тебя. Не волнуйся, это только формальное назначение! Ты по — прежнему остаешься моим констеблем и продолжишь служить мне здесь, в столице. Но за девицу и ее дитя — отвечаешь головой».
— Кем вы хотите, чтобы был воспитан ваш бастард, сир? — спросил я у него — Воином или жрецом?
— Время покажет.
После этого разговора я вернулся в свой кабинет и занялся делами. Но безпокойство о первом, и на тот момент — единственном сыне короля, отныне поселилось в моем сердце.
Однажды я решил удостовериться, что королевские гвардейцы должным образом выполняют свои обязанности. Подъехав к башне в сопровождении моих рыцарей, я увидел, что все гвардейцы перебиты…
— Измена! — закричал я и бросился по деревянной лестнице в башню.
В темной, холодной горнице все было перевернуто вверх дном. Все вещи валялись в безпорядке, а на кровати лежала мертвая девица, задушенная шелковым шнурком. Та девица, за которую я отвечал головой. Удостоверившись, что она мертва, я стал лихорадочно искать ее ребенка, и нашел его, лежащим на полу, в потайной комнате — видимо, девица успела спрятать ребенка до того, как убийцы вошли в башню.
— Господин, мы нашли одного из убийц, он еще жив. — войдя в башню, доложил мой оруженосец.
Я спустился вниз, с младенцем на сгибе локтя, и подошел, к умирающему человеку, одетому, как наемник.
— Кто отдал тебе приказ, пес?- спросил я у него.
— Королева…Ил…лария — прохрипел он и испустил дух.
Сообщив о случившемся старому королю, я, с его позволения, отвез его сына к себе в замок и воспитал, как своего.

Тогда, в день, когда его отец отправлялся на войну, Робертус не думал, насколько сильно связаны их Дом и Дом Дрок.
Сейчас же, собираясь стать мужем королевы Илларии, той, по чьей вине *** их родители. Той, что не гнушалась убийством невинных младенцев и соперниц, он это понял.
Прочитав, доставленное оруженосцем Генрикусом Перси, послание Дионисия, Робертус злобно усмехнулся и написал брату ответ, где в частности признался, что это он, Робертус, король Севера, приказал Сэмвайзу Толстобрюху убить сестру руссакского князя и всех вождей руссаков.
— «Если ты думаешь, брат, что мне неизвестны твои планы свергнуть меня — тогда ты еще больший идиот, чем принц Онуфрий. Когда я женюсь на безумной королеве, принц не проживет и недели. Ты же, братец… — приходи ко мне со своим варварским войском. Давай проверим, что разит больнее — стальной клинок или пластиковая пуля!».

Дионисий.

Больше всего на свете Дионисий Снежок не любил ждать.
В детстве он впадал в гнев, если их старая няня, рассказывая им в сотый раз сказку про великого короля Генрикуса Пятнадцатого и его войну против первых Иных, медлила с рассказом о финальной битве близ Белого замка (того самого, где сейчас квартировал Белый орден).
Позднее Дионисий научился терпеть длительное ожидание, уносясь мыслями далеко на юг — туда, где в своем великолепном дворце жил Старый король — прямой потомок короля Генрикуса.
К старому королю юный бастард испытывал что — то вроде восхищения, смешанного со страхом. Хотя он никогда его не видел и знал о нем только из рассказов приемного отца, образ могучего и мудрого властителя континента был четок и ярок. Иногда Дионисию казалось, что он может даже написать письмо Старому королю и тот ему ответит. Впрочем, он так никогда и не взял перо в руки, ибо предпочитал обучаться воинскому ремеслу, а не книжному.
— «Когда мне исполнится семнадцать лет, я отправлюсь в столицу, и подобно моему приемному отцу, буду служить Старому королю. Возможно, он даже зачислит меня в свою гвардию». — думал Дионисий, незадолго до того рокового дня, когда старший брат Робертус объявил ему, что он едет служить на Стену.
Дионисий никогда не испытывал теплых чувств по отношению к Робертусу, но в тот день он его просто возненавидел.
— Это потому, что я бастард, да? Ты хочешь таким образом избавиться от меня, брат? — в порыве чувств швырнув на пол свиток с приказом о его зачислении в ряды оруженосцев Белого ордена, крикнул он в лицо брату.
— Иные — близко. — насмешливо, как тогда показалось Дионисию, ответил Робертус.
— Ты сам — иной! Зомбаки тебя задери!
Дионисий совершенно не горел желанием становиться стражем Стены. Его манил Юг, с его прекрасными мраморными дворцами, прячушимися среди густой листвы берез и дубов, шумными рынками и грязными тавернами. Он мечтал принять участие в рыцарском турнире, что каждый месяц проходили на мосту в столице Юга — Летополисе, станцевать на столе в таверне и напиться вусмерть в компании проходимцев.
Но благодаря злой воле старшего брата, красоты юга померкли и перед Дионисием замаячила перспектива всю жизнь провести на Стене, никогда не жениться, и, возможно, бесславно умереть от чумы через год.
Сейчас, когда с того памятного дня прошло уже больше месяца, Дионисий думал, что все — таки Робертус был прав, отправив его служить на Стену. Ведь благодаря этому он стал тем, кем стал — братом князя руссаков. Да и сама служба на Стене была веселой и интересной, если подумать.
— Урок номер два — Ярослав атакует, Волк обороняется. — скомандовал Дионисий двум рослым мальчишкам руссаков, которые стояли перед ним на лесной поляне, одетые в свои примитивные меховые доспехи. Прочие мальчишки стояли тут же, ожидая своей очереди. Ответов ни от одного из адресатов еще не было, и он изнывал от ожидания.
Внезапно Дионисий услышал позади себя звук шагов — было очевидно, что кто — то, одетый в железо, быстро бежит в их сторону. Дионисий обернулся и инстинктивно схватился за рукоять меча.
К счастью, бегущим человеком оказался Генрикус Перси. Потный и продрогший до костей, он остановился возле Дионисия, и отдышавшись, произнес:
— Вот,… ответ от твоего брата. — он вручил Дионисию свиток с гербом Робертуса.
А еще… — твоя сестра собралась….пополнить….ряды зомбаков, если ты ей…не поможешь.
Дионисий ожидал услышать всё, что угодно, но слова Перси повергли его в ужас.
— Моя сестра? В рядах зомбаков?! — ошарашенно переспросил он — А ты часом, дружище, не пил ли из кубка, поданного Анной? Она, знаешь ли, частенько подсыпает яд в напитки гостям…
— Нет, не пил — замотал головой Перси — Сестра твоя — красавица и умница, Снежок. Надо ей помочь. Вот ее письмо к тебе. — с этими словами он протянул Дионисию запечатанный свиток.
Ответ брата не удивил Дионисия. — Да будет так. — подумал он. Прочитав же письмо сестры, Дионисий нахмурился. Единственной возможностью спасти Анну от брака с уродцем — принцем Онуфрием, было организовать ее побег за Стену. Но для этого требовались дерзкие и хорошо подготовленные люди, которых замковая стража не заподозрит в дурном и не примет за врагов.
— Пожалуй, лучше всего для сей деликатной миссии подойдем мы с тобой…, и пара руссакских мальчишек для вспоможения нам. — почесав затылок под шапкой, сказал Дионисий. Он дал знак мальчишкам расходиться и повел Перси к себе в дом.
Дом его уже перестал выглядеть, как мини — завод, т.к. при содействии руссакских мужей, Дионисий перенес производство автоматов и гусеничных машин в отдельный большой дом, специально построенный для него по — соседству. Усовершенствованная им древняя печатная машина печатала по одной гусеничной Громаде в сутки, и по десять автоматов в час. Ускорить процесс, к сожалению, было нельзя, для этого требовалось напечатать десять тысяч печатных машин.
Посему Дионисий решил вооружить оружием древних только вождей и их приближенных, остальные же руссакские воины должны были идти в бой, как есть.
— А что ответили короли Запада и Востока?, что ответил магистр? — пригласив товарища разделить с ним легкую трапезу, спросил он.
— Все, кроме магистра, ответили положительно и охотно отозвались на твое предложение. — выпив горячего меда с пряностями, сказал Перси. — Старый же наш магистр заявил, что ты — предатель и он подписал указ об изгнании тебя из ордена. А Гай Валерий, которого магистр выпустил из темницы, добавил, что если стражи тебя увидят близ Стены, то убьют на месте.
— Это вполне ожидаемо. — покачав головой, проговорил Дионисий — Сир Гай Валерий никогда меня не любил.
Если бы Дионисий Снежок не был бастардом, имел любящих родителей и имел право сидеть за одним столом с королями, он бы после таких известий опустил руки и бросил свою безумную затею свергнуть брата и одолеть безумную королеву.
Возможно, он уподобился бы принцу Онуфрию, который в свои неполные шестнадцать лет постояннно пил вино, из прикрепленной у него на поясе, большой фляги, за что гвардейцы прозвали его Пьяным львом. Но Дионисий Снежок был бастардом, посему он скорректировал свой дерзкий план по спасению сестры, включив в него пункт по захвату Белого замка.
На следующий день, испытав две гусеничные машины на поляне, и, постреляв из автоматов, он собрал свой маленький отряд возле дома князя и объявил, что они идут войной на Белый Орден.
— Как, только с двумя Громадами и тремя воинами?! — удивился князь, а прочие мужи посмотрели на Дионисия, как на умалишенного.
— Именно! После я пришлю вам весть! — бодро ответил Дионисий, и сев в свою машину, нажал на кнопку с зеленой стрелой.
Машина выпустила черный вонючий дым и быстро покатилась в сторону границы. Перси сел во вторую машину и последовал за товарищем. Два руссакских мальчишки, вооруженные луками и копьями, резво побежали следом.
Очень скоро они приблизились к Стене. Стражи на наблюдательных вышках конечно же заметили их, и подняли тревогу. Звук колокола разнесся по замку. Из башни стали выбегать оруженосцы в белых коттах и плащах.
— А теперь, пришло время вам всем увидеть, насколько близко — иные! — зловеще улыбнувшись, произнес Дионисий и, приблизившись к Стене на расстояние выстрела, нажал на кнопку с белой стрелой. И тут же его машина сделалась полностью прозрачной.
— Привет славным рыцарям ордена! — сидя в кресле перед пультом управления, крикнул Дионисий, стоящему на вышке, Гаю Валерию Злобноглазу, чей правый глаз увеличился в два раза.
— Перси, жми кнопку с красной стрелой! — крикнул он в микрофон — товарищу и сам нажал означенную кнопку. Послышался страшный грохот, как если бы в небе прогремела гроза, и из длинных вытянутых пушек белых Громад, похожих на слоновьи хоботы, вылетели продолговатые пластиковые снаряды. Влетев в стену, снаряды разнесли ее и врезались в холм.
— Есть! Наша взяла! — радостно закричал Дионисий и нажал кнопку с зеленой стрелой. Его машина, снова став непрозрачно — белой, грохоча гусеницами, понеслась в пролом, перелетела через ров, снесла остатки стены и стала давить стражей. Оруженосцы в ужасе стали разбегаться в разные стороны. Гай Валерий и стражи на вышках попробовали было, обстрелять машину из арбалетов, но пробить толстую стальную броню не смогли.
Тем временем Перси и два руссакских воина, также ворвались в замковый двор, где уже стало тесно из — за большой машины Дионисия, и стали ломать вышки.
Когда обе вышки рухнули, погребя под собой людей, из башни спустился старый магистр в доспехах.
— Именем Старого короля, прекратите смертоубийство! — громовым голосом возгласил он и поднял руку. Дионисий в своей передвижной крепости нажал на кнопку с желтой стрелой и гусеничная машина замерла на месте.
— Жми кнопку с желтой стрелой, Перси. — тихо скомандовал он в микрофон. Выбравшись из машины через узкий люк, Дионисий подошел к магистру. Карие глаза старика были полны печали и укора. Он тяжело вдохнул и опустил свою большую, закованную в металл, руку, на плечо Дионисия.
— Я же говорил, что использовать оружие древних нельзя! Ты не только предатель, Снежок, ты — глупец!
— Нет, я не согласен с вами, сир. Оружие древних имеет право использовать тот, кто знает, как оно устроено и…
… — кто явлется членом семьи короля ангов. Только Старый король либо его брат, либо его сын, имеют право использовать оружие древних. Таков Закон, который был одобрен всеми королями после окончания Великой войны. Ты же, Снежок….погоди, я вспомнил, что что — то забыл у тебя спросить… — тут старый магистр убрал свою руку с плеча Дионисия и задумался.
— Ах, вот что! — наконец выйдя из задумчивости, воскликнул он — Я хотел спросить у тебя, когда ты родился? Дело в том, что ты поразительным образом напоминаешь мне моего меньшого брата.
— Я родился зимой, в пору когда медведы спят. — неохотно ответил Дионисий — Моя сестра говорила мне, что я похож на старого короля, а также на нашего конюха. Возможно, наш конюх — на самом деле законный король Ангии, ведь принц Онуфрий — дурачок.
— Тсс — старик погрозил ему сухим пальцем — Не говори вслух того, что может стоить тебе головы, Снежок. Давай лучше вернем к жизни тех, кого сможем. — С этими словами, он снял со своего пояса флягу с оживляющим составом, и направился к, лежащему без движения под обломками вышки, Гаю Валерию.
Вечером того же дня, они с магистром, Гаем Валерием и Перси сидели в главном зале замка, за длинным деревянным столом и молчали.
Как оказалось, в ходе битвы погибла большая часть стражей, в живых остались только трое, включая рыцаря — наставника. Вернуть к жизни остальных было невозможно, регенирирующий состав закончился, а новую партию состава пришлют из столицы теперь не раньше чем
через год.
— Как вы думаете, лорд — магистр, что предпримет безумная королева Юга, когда узнает о произошедшем? — нарушил молчание Гай Валерий.
— Я полагаю, она пришлет к нам свои войска и прикажет арестовать Дионисия Снежка и Генрикуса Перси. После чего оба будут казнены. — ответил магистр — Также она начнет новую Великую войну против руссаков.
— Но нужна ли нам сейчас война? Сейчас, когда даже продовольственные запасы Севера начали потихоньку убывать? — спросил Злобноглаз.
— Я думаю, что нет, Гай Валерий.
— Стало быть, наш орден, коли он является оплотом мира и защитником Ангии от зомбаков, должен примирить всех со всеми и в этом случае предатели Дионисий Снежок и Генрикус Перси должны быть нами отпущены?
— Именно так. Мы должны стерпеть, полученное от них оскорбление и отпустить их, дабы руссаки и ангы вновь не начали войну. — кивнул магистр.
— Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, лорды — но руссаки и без нас вскоре нападут на ангов! — сказал Дионисий, которому размышления начальников о его печальной участи крайне не понравились. — Я вооружил их и обучил их мальчишек. Ненависть же между ними и ангами — исконная и древняя. Такая же древняя, как Стена.
— Стене всего сорок лет, молодой человек! Я присутствовал при ее установке. — сделал неожиданное заявление магистр
— Что?! — хором воскликнули Гай Валерий, Дионисий и Перси.
— Я кажется опять что — то забыл… — потрогав свой подбородок, произнес магистр — Ах, да! Я забыл, что возраст Стены — это тайна для всех, кроме членов семьи Старого короля. Но я расскажу вам, ведь мне уже девяносто девять лет, мужчины в нашем роду умирают в сто, мне осталось жить недолго.
И он поведал им страшную тайну, за разглашение которой даже Робертуса Юлия тот час бы казнили:
После Великой войны мир кардинально изменился. Власть над материком окончательно закрепилась за Домом льва.
Однако Старый король не был уверен в том, что его власть абсолютна, покуда на Севере живут руссаки. Тогда он организовал мощную пропагандисткую кампанию, целью которой было убедить все народы, что руссаки — варвары и агрессоры, и от них нужно как можно скорее отгородиться стеной. Стену установили в кратчайшие сроки и всех руссаков сослали за ее пределы, в дикие леса. После чего на материке была введена Спасительная диктатура и каждый был включен в Список, где напротив имени значился айди.
— Тогда же родились мифы про медведов, чумной народ и ужас за Стеной. — закончил старый магистр и задремал, убаюканный теплом от камина.
— Если вы или ваши люди, сир, нападете на нас, покуда мы в замке, руссаки растерзают вас! — громким шепотом пригрозил Дионисий — рыцарю — наставнику.
— Пошли в библиотеку, Перси. Я должен найти там кое — что важное…
Снежок поднялся из — за стола, и в сопровождении товарища проследовал в библитеку.
— «Если старый магистр сказал правду о Праве на применение оружия древних, я должен отыскать хоть какой — нибудь документ, доказывающий мое Право!. В противном случае армия Робертуса и безумной королевы разгромит армию руссаков и меня казнят». — думал он, листая и бросая на пол старинные книги в мягких бумажных обложках. Внезапно его внимание привлекла с виду неприметная книга темно — синего цвета, в жесткой обложке из картона.
— «Генетика. Учебное пособие для студентов и лекарей. Летополис, 2010 год» — прочел Дионисий на обложке. Он осторожно открыл книгу и стал внимательно ее читать.

Юная Анна Юлия привыкла к тому, что ее жизнь представляет собой сидение в покоях, вышивание гобеленов и поездки на конкурсы вышивальщиц в столицу. Другой жизни она не знала.
Но иногда по вечерам, когда девушка оставалась одна в своей комнате, она осторожно вынимала из ларца старинную серебряную диадему, надевала ее себе на голову и воображала, что она королева Ангии. Если бы ее спросили, почему она мечтает об этом, она не смогла бы объяснить.
Мать ее довольствовалась участью жены короля Севера, безумная королева Иллария не являлась примером для подражания у благородных дев. Единственной причиной могло быть лишь то, что Анна не любила родные края и хотела уехать жить в Летополис.
Она просила отца взять ее к себе, еще до его восстания, но он сказал, что это опасно для нее. Сейчас она понимала, что отец был прав, но тогда обиженно плакала и думала, что отец ее не любит.
Сама она отца очень любила, и когда его войско разбили на поле близ Безымянной деревни, и его оруженосец принес весть о его гибели от руки принца Онуфрия, она неделю рыдала у себя в покоях и не могла поверить в случившееся.
Старший брат Робертус, который был теперь главой их Дома, мыслил, как политик, поэтому он женился на вдове Старого короля, и велел Анне выйти замуж за принца Онуфрия. За убийцу их отца.
Прошло уже четыре дня с тех пор, как Анна отправила письмо Дионисию, а ответа всё не было. Девушка отчаялась и уже собралась у себя в покоях выпить яду из остатков матушкиных запасов, как вдруг до ее слуха донесся звук рога у замковых ворот.
А затем одна из ее горничных прибежала к ней с сообщением, что в замок прибыло Зрелище: «Я твой отец». То самое, где участники выясняют, путем генетического теста, кто они такие.
— Они приехали по приглашению королевы Илларии? — спросила Анна.
— Нет, без приглашения. — ответила горничная — Но с ними ваш брат, лорд Дионисий. Он один из участников зрелища.
Не веря своим ушам, Анна вскочила с кровати, обняла горничную и помчалась вниз.

Иллария.

Королева Иллария не приглашала мастеров Зрелищ на свою свадьбу, ибо хотела, чтобы как можно меньше людей знали, как она превращает сильных мужей в своих покорных рабов.
Но услышав, что в Зрелище принимает участие Дионисий Снежок, безумная королева разрешила мастеру Зрелища остаться и порадовать обитателей замка.
Дионисия Снежка Иллария знала давно. Когда он родился, 22 января 2041 года, в небе над Летополисом пролетела комета, своей формой напоминающая винный бочонок.
А когда через неделю его родная мать — сестра — близнец Илларии — Джемма, спешно покинула столицу, спасаясь от гнева сестры, началась снежная буря.
В двенадцать лет, не по годам смышленый Снежок пытался отговорить свою приемную мать — Елизавету Антонию от поездки на свадьбу Робертуса Юлия с дочерью короля Запада, где ее, и всех прочих гостей, кроме Робертуса, который чудом спасся в погребе, сжег древний летак (эта жестокая расправа и послужила основной причиной восстания северян три года назад).
Ныне же Снежок сговорился с руссаками, разрушил Стену оружием древних и посмел объявить им с Робертусом войну.
— Ты еще узнаешь, что такое рев дрока, дорогой племянник! — подумала королева и приказала десятерым своим арбалетчикам по ее команде расстрелять Дионисия Снежка, когда мастер Зрелища объявит, чей он сын.
— Постройте ваши декорации на поляне, возле деревни — велела она мастеру — И даже не думайте о рейтинге — все зрители будут в восторге! Слово королевы Юга и..Севера.
Мастер поклонился и принялся за дело. Вскоре посреди поляны были выстроены трибуны для зрителей, традицонно в форме круга. В центре, на сцене было установлено кресло для участников Зрелища, где они должны были ожидать, когда помощник мастера загрузит их данные в специальную древнюю машину.
Вечером Зрелище началось. Сидевшая на трибуне напротив королевы Илларии, Анна Юлия, с тревогой ждала, когда в кресло участника, наконец, сядет Дионисий. К брату она относилась немного свысока, потому, что он был бастардом и так к нему относились все, но в глубине души, она любила Дионисия даже больше, чем Робертуса.
— Давай, покажи им всем, братец, где Иные греются! — мысленно воскликнула она, когда, Дионисий, в алой котте до колен и синем плаще, вышел на сцену и уселся в кресло под апплодисменты зрителей.
— Итак, наш третий участник сегодня — лорд Дионисий Снежок — объявил мастер Зрелища — Как вам известно, мои дорогие патриции, имя Снежок дают бастардам Севера. Сейчас, прямо на ваших глазах мы выясним, кто отец этого молодого человека. Может быть он… сидит на трибуне!
Музыканты, расположившиеся за трибунами, заиграли тревожную мелодию.
— Обожаю этот момент. — сказала королева Иллария — Робертусу.
— Я был бы счастлив услышать, что Дионисий — сын нашего конюха. — ответил Робертус. — Честно говоря, мне совсем не хочется с ним воевать.
А Дионисий на своем месте незаметно нажал на кнопку на древнем браслете, что был надет на его левую руку, и белая Громада, прикрытая еловыми ветками, подъехала к поляне на расстояние выстрела.
Мастер Зрелища ушел за трибуны и спустя примерно двадцать минут вернулся оттуда со свитком.
— Итак, вот какой результат выдала наша древняя машина. — начал он — Дионисий Снежок, чей айди в общем Списке — I.VII.VIII.III — не является сыном покойного короля Севера — Рикардуса Юлия из дома Воронов.
Робертус Юлий на своем месте сдержанно улыбнулся, а Анна Юлия печально вздохнула.
— Не является лорд Дионисий и сыном местного конюха — продолжил мастер.
Робертус разочарованно хмыкнул, а королева насторожилась.
— Его генетический код не совпал ни с кодом короля Запада ни с кодом короля Востока.
Дионисий не сдержался и улыбнулся сестре, которая, как ему показалось, была черезчур печальна в этот великий день, день его триумфа.
— Не является Дионисий Снежок и избранным. — поспешил добавить мастер.
— Ты это, давай, не тяни! — обратился к нему Дионисий — кто мой отец? Ну?
— С почти полной уверенностью это… — принц Онуфрий. — заявил мастер.
Зрители на трибунах засмеялись, а королева Иллария на своем месте махнула алым шелковым платком.
— Что?! — вскочив из кресла, в которое тут же вонзились десять арбалетных болтов, крикнул Дионисий и, схватив мастера за плечи, с силой его тряхнул — Ты хотя бы считать — то умеешь? Дай сюда свиток.
Он отобрал у мастера свиток и быстро пробежал его глазами.
Внизу действительно было написано, что его генетический код почти полностью совпадает с кодом принца Онуфрия. А поскольку данные машина брала из закрытой базы, доступ к которой имели только мастер Зрелища и члены королевской семьи — вывод был очевиден. Кто — то из семьи Старого короля очень не хотел, чтобы у него были другие наследники кроме Онуфрия, но удалить данные живых людей из базы было невозможно, поэтому они, вероятно, удалили данные самого старого короля. Правда о старшем брате короля они забыли, но его данных в базе попросту не было, так как он родился еще до ее составления и свой генетический код предоставлять отказался, сославшись на то, что будучи магистром Белого ордена, сыновей иметь не может.
— Похоже, произошел какой — то сбой и машина выдала такой забавный результат. — повернувшись к зрителям, пояснил Дионисий и тут только заметил арбалетные болты в кресле. — Я — Дионисий Снежок — сын Старого короля и имею право использовать оружие древних против своих врагов!
Он дал знак Перси, который сидел за креслом Анны, схватить девушку и увести ее в лес, подождал немного, а затем повторно нажал кнопку на браслете и пушка белой Громады выстрелила точно в то место, где на трибуне сидели безумная королева и Робертус.
Раздался взрыв и трибуны загорелись, закричали раненые, а перепуганные зрители в панике стали разбегаться. Дионисий же спокойно ушел со сцены, забрался в Громаду и, надев меховую шапку, с прицепленным к ней динамиком, сказал в динамик: — Это вам за Бронеславу.
Затем он нажал на кнопку с зеленой стрелой и бронированная машина понеслась давить уцелевших воинов королевы.
Вскоре на поле не осталось никого, кроме раненых и погибших людей.
С трудом отыскав тело Робертуса под завалом из досок, образовавшимся после взрыва, Дионисий встал на колени возле него и провел ладонью по его векам, навсегда закрывая глаза последнего короля Севера из Дома воронов.
Искать тело королевы Илларии ему совершенно не хотелось, но нужно было удостовериться, что безумная львица испустила дух. Найдя ее тело чуть правее тела брата, Дионисий пощупал пульс на ее руке, брезгливо встряхнул ее, проверяя, не в безпамятстве ли она, и наконец дотронулся до ее шеи. Внезапно он заметил на шее королевы красивый серебряный медальон на шнурке.
Не долго думая, Дионисий сорвал его, намереваясь подарить медальон сестре, но открыв крышечку, он увидел четыре маленьких портрета — два портрета белокурых девушек — близнецов, и два детских портрета.
Иллария — дрок. Джемма — дрок, Онуфрий — лео, Дионисий — лео — прочел он подписи под портретами.
— Ты все еще здесь, Дионисий? — окликнул его, подошедший с тыла, Генрикус Перси.
— Да. — медленно поднявшись, ответил Дионисий — завтра мы похороним их по руссакскому обычаю, в земле. Когда наступит армагеддец и мертвые воскреснут, нам будет, что обсудить с ними.

Зомбаки или эпичный армаггедец на стене (Глава 2)

Глава 2
За Стеной.

Прошло несколько дней. Дионисий, который по ночам начищал автомат и изучал его устройство, и потому стал рассеян и медлителен днем, внезапно был побежден на тренировке своим тезкой. Рассердился и вечером проткнул товарища кинжалом не два раза, как было принято, а три, после чего, испугавшись наказания, сбежал за Стену.
В первый же день за Стеной он попал в плен к руссакам. Дикие люди, которых он представлял совершеннейшими варварами, оказались вполне договороспособными и предложили ему жизнь в обмен на автомат. Откуда они узнали об оружии, они конечно же не сообщили, но Дионисий для себя решил, что они просто следили за всеми, кто перелазит через стену и выследили его.
Будучи пленником, сидящим в деревянной клетке на лесной поляне, юный страж имел возможность хорошенько обдумать их предложение, и, поскольку выбора у него не было, пообещал варварскому предводителю, носившему титул князя, что если тот отпустит его с сопровождением в замок — принести автомат и собрать еще один такой же, для них.
— Но для сего дела мне понадобятся редкие и весьма ценные древние материалы, не знаю, сможете ли вы добыть их… — заявил он, уже придумав, как обмануть дикарей.
— Материалы, на которые ты намекаешь, у нас есть. Дело за тобой! — заявила та самая голубоглазая дева и добавила, глядя прямо в карие глаза Дионисия — Дионисий Снежок, много знающий.
Дионисий в ответ презрительно хмыкнул, но позже, сопровождаемый в замок все той же девой, вооруженной луком, непринужденно с ней болтал и расспрашивал о семье.
Оказавшись в замке, он тут же побежал к командирам, бухнулся перед ними на колени и во всем повинился. Командиры внимательно его выслушали и, проведя экстренный военный совет, постановили оруженосца Дионисия Снежка посадить в подземелье на хлеб и воду, автомат конфисковать, а руссакам сообщить, что анги не заключают никаких сделок с дикарями.
Как и следовало ожидать, на следующий день варвары, возмущенные
подлым обманом со стороны рыцарей, напали на Стену. И, хотя им не удалось перелезть через нее, они сумели закопать ров вблизи доски
и срезать часть колючей проволоки.
Теперь уже возмущены были рыцари. Магистр немедля послал в столицу гонца с просьбой прислать подкрепление и самолично объявил руссакам войну.
Между тем, автомат, из — за которого вспыхнул конфликт, преспокойно лежал, завернутый в полотенце, в покоях магистра.
В один из дней Сэмвайз Толстобрюх, по наущению Дионисия, выкрал его оттуда и спрятал в городе, что располагался в долине под холмом, на котором стоял замок.
Дионисий понимал, что пока автомат у него, он обладает силой, способной уничтожить не только мифических зомбаков, но всех, кто использует примитивные мечи и луки. Нужно было только наделать сотню таких же автоматов, а для этого нужны были материалы и время..
Варвары, с которыми они теперь находились в состоянии войны, были согласны помочь ему создать первую партию автоматического оружия,
но угрожали убить. Магистр и особенно Гай Валерий, *** его не собирались, но лишили свободы и отобрали автомат.
— Стало быть, я должен предать своих и перейти на сторону дикарей,- решил для себя Дионисий — только сначала я должен выйти из темницы.
Возможно, его мечтам не суждено было сбыться, но вмешался случай.
Однажды ночью, армия варваров в очередной раз напала на Стену и смогла перелезть через нее. Вооруженные луками и копьями дикари,
преодолели ров и ворвались в замковый двор. Там их встретили не спящие стражи, которых дикари после короткого боя, перебили. Вскоре они захватили и башню.
Дионисий спал на холодном, посыпанном соломой, полу, когда дверь темницы со скрипом растворилась и на пороге возникла голубоглазая дева с копьем.
— Эй, Дионисий Снежок, вставай! Чего разлегся? Ты нам нужен! — крикнула она своим звонким приятным голосом.
Дионисий поспешно вскочил с пола и последовал за девой. Они пришли в замковый зал, где на полу — спина к спине — сидели связанные командиры, раненные, но не сдавшиеся врагу.
Голова рыцаря — наставника была наспех перевязана льняным полотенцем, старик — магистр прижимал к груди раненую левую руку. Панцирь его весь был утыкан стрелами.
— Вот они, мерзавцы! — указав на них копьем, презрительно воскликнула дева — Люди, которые считают себя цивилизованными, а сами не держат данного слова! Люди, которые нападают первыми!
— Справедливости ради замечу, что слово вам дал я. — перебил ее Дионисий — Но все же они, как мне кажется, поступили по отношению к вам не честно.
— Не тебе судить нас, Снежок! — вмешался в разговор Гай Валерий —
— Мы поступили здраво, когда отказались выдавать великое оружие древних этим варварам. Никто не знает, что произошло бы, попади оно к ним.
— Ничего ужасного бы не произошло! — парировала дева — мы не такие дураки, как вы думаете. За стеной тот же мир, только более суровый, чем здесь.
— За стеной тот же мир! Все мы — люди! — эхом повторили находящиеся в зале дикари.
— И что вы намерены сделать с нами? — спросил Гай Валерий.
— Ну, для начала мы посадим вас в подземелье, благо Снежок освободил камеру. — подумав, заявила дева и улыбнулась — А там, посмотрим. Дионисий Снежок, где автомат? — внезапно добавила она и вопросительно посмотрела в глаза Дионисия.
Дионисий, который был не готов к такому вопросу, на секунду растерялся, а потом быстро ответил:
— Он в надежном месте,..эм…Бронеслава.
— Хорошо, — кивнула дева — веди нас туда!
Дионисию ничего не оставалось, как вести варваров в дом, где был спрятан автомат. По дороге он еще раз обдумал свой план и пришел к выводу, что все — таки сумеет обмануть руссаков.
— «Нужно только расположить к себе Бронеславу, она, как сестра вождя, имеет влияние на воинов, и если мне удастся договориться с ней, все будет хорошо».
На следующий день армия дикарей, заперев Гая Валерия в темнице, а магистра наоборот — освободив, вернулась за Стену. Дионисий и Сэмвайз последовали за ними в качестве заложников.
Мир за Стеной оказался совсем не таким, каким его представлял Дионисий. В редком березовом лесу, в котором обитали дикари, не было ничего романтичного или таинственного. Там не было даже разбойников, хотя приемный отец рассказывал, что до Великой войны все леса севера просто кишели парнями в капюшонах. Туда стекались изгои со всего материка, и король Генрикус Пятнадцатый ничего не мог с ними поделать. Слишком густы были леса и слишком удобно было в них прятаться.
Сейчас же в лесу негде было даже помыться, в чем Дионисий и Сэмвайз убедились в первый же день своего пребывания в лагере дикарей. Они битый час искали хоть какой — нибудь более — менее чистый водоем, но так и не нашли и, сопровождаемые насмешливыми вглядами Бронеславы и ее подружек, вынуждены были освоить местное сооружение из досок под названием «душ» — с теплым деревянными полом и рушниками на стене.
Также у руссаков была баня, где они каждую неделю парились целыми семьями. И часовня с колокольней.
Часовня заинтерсовала Дионисия больше всего. Будучи язычником и сыном язычника — солнцепоклонника, он с удивлением и неподдельным интересом разглядывал скромное убранство часовни.
— А это кто, ваши боги? — спросил он у Бронеславы, указав на деревянные иконы в восточной части часовни — Почему они такие неподвижные и смотрят каждый раз по — иному?
— Господь у нас только один, Дионисий Снежок. — тихо отвечала Бронеслава — Его зовут Иисус Христос, а слева — это его мать — Богородица — дева. Мы не поклоняемся их изображениям, просто используем их для связи с ними самими.
— Чудно, зело чудно. — задумчиво произнес Дионисий. Ему требовалось время, чтобы осмыслить услышанное и увиденное.
К счастью, его никто не торопил. Предводитель дикарей, чье имя было еще сложнее запомнить, чем имя магистра ордена, выделил стражам старую пустующую избу (так дикари называли дома) на опушке леса, и оставил их с миром.
На второй день их пребывания за Стеной, слуга предводителя по имени Заяц, принес им железо, пластик, порох и прочие ценные материалы для изготовления автоматов. Также им принесли всё, что было нужно для создания маленького оружейного завода.
Засучив рукава своей белой котты, Дионисий, периодически консультируясь с Сэймвайзом, который листал древнюю книгу с картинками и схемами, принялся штамповать примитивные автоматы. Но штамповал он их с таким расчетом, чтобы никто не мог из них стрелять. Только одна партия из десяти была пригодна для войны.
Эту партию Дионисий спрятал в деревянные ящики, оставшиеся после изготовления штамповочной ленты и сверху для надежности укрыл ящики картоном.
Теперь нужно было договориться с Бронеславой. Помня о том, что она сестра вождя и характер у нее ершистый, Дионисий долго обдумывал, как ему навести мосты между нею и собой. В результате решил сделать акцент на ее социальном статусе и сходстве во взглядах на жизнь. Дополнительно же использовал обаяние.
— Послушай, Бронеслава, — обратился он к ней как — то утром, когда она с другими девушками шла на охоту в чащобу — не могла бы ты мне растолковать, как получилось, что ваш народ живет за Стеной, а все остальные народы — перед нею?
Бронеслава остановилась и скорчила гримаску — А разве ты не знаешь, Дионисий Снежок, много знающий? — спросила она насмешливо.
— Не знаю — честно признался Дионисий.
— Да просто все цивилизованные народы в Великой войне воевали против нашего народа! А потом Белый орден построил Стену, чтобы отгородиться от нас, как от зачумленных.
— Никто не думал, что мы выживем в мертвых землях с зомбаками. — сообщила ее подружка — рыжая и худенькая.
— По — моему, это глупо. Глупо воевать всем народам против одного и потом строить стену и выкапывать ров, надеясь, что враг не сможет его перепрыгнуть. — решив идти в своем предательстве до конца, заявил Дионисий, и быстро добавил: — Я сразу понял, что вы — такие же, как мы, что вы — люди. Сразу, как только увидел тебя в первый раз со Стены, Бронеслава.
Бронеслава смущенно хихикнула и поспешила уйти с подружками.
На следующий день она сама заглянула к нему в гости.
Дионисий как раз закончил чертить схему древней гусеничной машины, кою планировал начать выпускать после того, как станет королем всея Севера, и, сидя за деревянным столом, пил разбавленное вино из резной деревянной чаши. Бронеслава тихонько села на лавку напротив, и, налив себе в чашу меда, спросила:
— Что будет, когда ты вооружишь наш народ, Дионисий Снежок? На кого мы пойдем войной?
— Для начала, я обучу ваших мальчишек искусству мечевого боя.
А после мы захватим Север и свергнем моего брата Робертуса — глядя на нее дерзко и с явным интересом, ответил Дионисий.
— Зачем тебе Север, Дионисий Снежок?
Подобно многим бастардам, Дионисий был честолюбив и тщеславен.
Втайне завидуя старшему брату, который после гибели их отца в битве с южанами, уже третий год переизбирался на пост короля Севера, он желал свергнуть брата и занять его место.
Для этого ему нужны были дикие руссаки. У Робертуса была армия, но она насчитывала не более тысячи воинов. Руссаков же, которые в отличие от ангов, не контролировали свою рождаемость, было больше десяти тысяч. И хотя их деревни были разбросаны по лесам, и их вожди частенько враждовали, объединить роды, хотя бы идеей, что в скором времени начнется новая Великая война и Иные приведут к Стене орды зомбаков, было проще простого. Зомбаков боялись все — что в цилизованном мире, что в варварском.
— Север мне нужен прежде всего для того, чтобы я мог организовать его оборону против армии Иных, коя, насколько мне известно от наших разведчиков, не позже лета этого года нападет на Стену. —
— вдохновенно врал Дионисий — Мой старший брат Робертус, при всех его талантах, совершенно ничего не смыслит в войне. Всё, что рассказывают о нем — не более чем байки. Даже безумная блондинка — королева Юга и то лучше разбирается в стратегии и тактике, чем мой брат.
Дионисий сделал большой глоток и поставил чашу на стол.
— Если ты, милая Бронеслава, поможешь мне взять север, я отдам твоему народу лучшие и плодороднейшие земли к югу от Стены.
— О! это очень заманчивое предложение! — широко улыбнувшись, воскликнула дева — и мне лично оно нравится. Думаю всем остальным оно также придется по душе! Только…есть одно препятствие…
— Какое?
— Ты — язычник, Дионисий Снежок. А за язычником наш народ никогда не пойдет, будь он хоть Старым королем, хоть магистром Белого ордена, хоть избранным!
— А если…если я переменю веру? — подумав, спросил Дионисий — тогда руссаки пойдут за мной?
— Тогда пойдут.
— Значит, я крещусь. Когда и где я могу это сделать?
— Погоди, погоди! — снова улыбнулась Бронеслава — куда ты все время спешишь? Вчера, помнится, ты сказал, что не знаешь почему мы живем за Стеной, а затем ты же сказал, что мы — такие же, как вы.
— Верно. — кивнул Дионисий.
— Нет, не верно. — серьозно посмотрев ему в глаза, возразила дева — Мы — не такие, как вы. Мы — лучше вас! Именно поэтому вы воевали против нас и после выгнали нас за Стену на верную погибель!
Вы — ангы, всегда нам завидовали и всегда нам пакостили.
Когда после войны мы погибали от голода в лесах, ваши короли присылали нам испорченную еду в качестве помощи. Они говорили, что теперь мы — друзья, и с дружескими улыбками на лицах травили нас сухим молоком и заплесневелыми сухарями. Никогда наш народ не забудет этого, Дионисий Снежок.
— Я искренне сожалею об этом, — потупив взор, тихо произнес Дионисий — но (тут он поднял глаза и посмотрел прямо в пылающие гневом очи Бронеславы) — я не такой, как эти короли!
Я дам вам лучшую землю и мы будем дружить с вами по — настоящему. Народ с народом и…ты…и я.
Он поднялся и подошел к девушке. Противоречивые мысли мелькали в его голове. С одной стороны руссаки всегда были и оставались врагами, с другой — они, эти варвары, были такими же людьми, пусть странными, но простыми, честными и…красивыми. Теперь он окончательно понял, что сестра князя красива. Ему нравилось смотреть на нее и любоваться ею, как произведением искусства.
Доселе Дионисий никогда не испытывал к девушкам никаких чувств, кроме симпатии, но теперь он явно чувствовал нечто большее.
Он любил свою сестру, но чувства к Бронеславе не были любовью, это было что — то иное.
— Так что, по рукам? Заключаем союз? — выйдя из раздумий, спросил он.
— Как мало ты на самом деле знаешь, Дионисий Снежок! — в сердцах воскликнула Бронеслава и, вскочив с лавки, схватила Дионисия за руки, притянула к себе и поцеловала.
Дионисию поцелуй понравился. Но еще больше ему понравились те чувства, которые продемонстрировала красна девица.
— «Похоже, она испытвает ко мне тоже, что и я к ней» — подумал он и улыбнулся.
— Научи меня всему, Бронеслава.
Вечером того же дня, в большой и уютной комнате в доме вождя, называемой руссаками «Залом для пиров и дум», был проведен Великий совет. На сем совете, в присутствии лучших мужей и глав всех родов руссаков, было объявлено о предстоящем походе за Стену, а также о крещении в истинную веру язычника Дионисия Снежка, и его браке с Бронеславой, сестрой князя. Оба обряда были запланированы на следующий день.
— Если никто из вас не против, други мои, я хотел бы сказать, здесь и сейчас, что предложение Дионисия заключить союз, было для меня неожиданным. Но поскольку моя сестра обнаружила в его речах мудрость и отсутствие злого умысла, и он согласился креститься и породниться с нами, союз мы заключили.
Мой приобретенный брат — Дионисий Снежок, который после крещения получит имя Дмитрий, вооружит и обучит наших юношей. Мы же взамен поможем ему завоевать Север и всю Ангию, коли будет на то воля Господня.
С этими словами вождь руссаков покровительственно похлопал по плечу, сидящего слева от него Дионисия.
Ночью Дионисий спал плохо. Ему снова снились кошмары про зомбаков и кораблекрушение. Снова Старый король тонул, и его корабль, увешанный щитами, с изображенным на них золотым вздыбленным львом на алом поле, погружался в пучину морскую. А безумная жена короля стояла на берегу в голубом платье и ее длинные белые волосы развевались на ветру.
— Я доберусь до тебя, Дионисий Снежок! Доберрусь! Не будь я Иллария Дрок! — кричала она страшным голосом и грозила Дионисию кулаком.
Проснувшись утром в холодоном поту, Дионисий узрел Сэмвайза Толстобрюха, который, сидя на лавке возле стола, сосредоточенно отчищал от крови свой кинжал.
— Который час? Обряд венчания еще не начался? — спросил у товарища Дионисий.
— Еще нет, но все варвары уже собрались близ часовни. — ответил Сэмвайз, не поднимая взгляда от кинжала.
— Ясно! — Дионисий быстро выбрался из постели, оделся и умылся из кувшина. Потом он надел, приготовленные со вчерашнего дня, парадные княжеские одежды, что лежали на сундуке, и посмотрел на себя в поднос.
Из подноса на него глядел совершенно другой человек: — высокий белокурый руссак в алой тунике до пола, надетой поверх белой орденской котты, в синем, подбитом мехом, плаще, застегнутом спереди серебряной застежкой, и в белой меховой шапке, которая сидела на нем, как влитая.
— Если бы у меня была мать, она бы меня сейчас не узнала! — подумал Дионисий, и поспешил в часовню.
Перед венчанием он должен был креститься, а это значило, что согласно традиции, его сначала должны были раздеть донага, а затем окунуть с головой в бочку с водой. И местный священник — болезненно худой длинноволосый муж, одетый в белую тунику до пят, должен был сначала выслушать, что плохого сделал за всю свою жизнь Дионисий, а после надеть ему на шею символ его новой веры — простой медный крест.
Больше всего в обряде крещения Дионисию не нравился пункт с маканием его в бочку и прилюдное раздевание — часовня была битком набита варварами, там были не только мужчины, но также женщины и девицы, и Дионисию совершенно не хотелось, чтобы все они видели его нагим. Об этом он шепотом поведал князю, после чего тот усмехнулся в бороду и пообещал, что выгонит всех вон во время первой части обряда.
И, как ни странно, исполнил свое обещание, так что окунался в бочку Дионисий только в присутствии трех человек — священника, вождя и
седобородого старца, чье имя запомнить было невозможно, таким оно было замысловатым. Должность же у старца была простая — хронист. Обстоятельно записав всё, что делалось и говорилось в часовне во время первой части обряда, старик устало вздохнул и посмотрел на закутанного в нагретое полотенце, бывшего язычника Дионисия. Дионисий дрожал от холода, но лицо его было просветленным. Он, как будто умер и родился заново.
— Ну, что, брат мой, Дмитрий, одевайся, сейчас я велю впустить в часовню гостей — с улыбкой сказал Дионисию — вождь руссаков и протянул юноше его одежду.
Дионисий поблагодарил вождя и поспешно одевшись, потрогал, висящий на шее крест на серебряной цепочке — теперь, когда он стал христианином, странные обычаи варваров и их взгляды на жизнь, стали для него гораздо ближе и понятнее.
Вторая часть обряда, менее значимая, но такая же помпезная, представляла собой торжественную службу. Главный жрец, называемый Патриархом, одетый в белую с золотом тунику и высокую шапку, стоя у алтаря, говорил какие — то слова на древнем языке, а все, кто был в часовне, повторяли их, крестились и кланялись. А потом и вовсе стали петь.
Дионисий, который ничего не понимал, но испытывал великое умиротворение и счастье, какие не испытывал доселе никогда, в порыве чувств пал на колени и так простоял до конца службы.
Ему чудились древние кесари руссаков, которые так же, как он, стояли на коленях в ныне разрушенных храмах с той стороны Стены, и глаза его медленно светлели, а по щекам текли слезы.
Выйдя из часовни, он сразу же направился в дом вождя, чтобы выпить вина и закусить дичью перед обрядом венчания. Усевшись на свое место, слева от кресла вождя, Дионисий наполнил свою чашу вином и вдруг заметил в углу Сэмвайза Толстобрюха, которого избивали два дюжих руссаксских воина.
— Эй, в чем дело?! — окликнул он их. Воины обернулись и один из них сказал, что Сэмвайз — подлый убийца, который ночью заколол кинжалом княгиню Бронеславу, а после пытался сбежать к Стене, но был пойман ими.
— Чтооо?! — не веря своим ушам, воскликнул Дионисий, и вскочив с места и, опрокинув чашу с вином на стол, бросился к Сэмвайзу.
Потрясение было столь велико, что он перестал себя контролировать и впал в гнев. И в гневе убил Сэмвайза, хотя на исповеди, то есть когда рассказывал о своих плохих поступках священнику, обещал, что помирится с Сэмвайзом и простит его.
Придя в себя, он обнаружил, что стоит над распростертым телом товарища с мечом в руке и с меча на пол капает кровь.
— Что же ты наделал, брат мой, Димитрий? — подойдя к нему справа, с горечью произнес князь — как мы теперича узнаем, кто надоумил сего отрока убить мою сестру и всех нас? Он же не только умертвил Бронеславушку, он отравил наше вино, и если бы ты выпил из чаши, умер бы, как умер мой верный слуга — Заяц. Наш главный дегустатор.
— С этими словами он указал на лежащего у входа мертвого слугу.
— Тут и к ведунье не ходи — итак всё ясно! — убрав меч в ножны, сказал Дионисий. — Сэмвайз Толстобрюх вожделел руссакских женщин, мужей же считал врагами и варварами. Он не понимал, что творит, повинуясь
низменным инстинктам и, возможно чьему — то приказу. Кто надоумил дурака, я выясню. Но Бронеславу я ему никогда не прощу!
С этими словами он плюнул на труп бывшего друга, пнул его сапогом и пошел прочь.
— Безмозглый толстяк конечно, не сам спланировал покушение, но именно он, своими руками, разрушил всё. Все мечты Дионисия рассыпались в одночасье из — за него.
Придя в дом, где жила Бронеслава со своими подружками, Дионисий поразился насколько уютно было в этом доме! Даже несмотря на то, что покои его сестры были образцом дамских покоев, здесь, в этой простой горнице, было так чисто и так приятно находиться, что он не хотел уходить. Но, увидев, лежащую на полу Бронеславу в порванном платьи и со следом кинжала на белой шее, Дионисий тяжело вздохнул и вышел вон.
— Каково было ее второе имя? — спросил он у знакомой рыжеволосой девушки.
— Елена. — ответила девушка и всхлипнула — Она не позволила убийце обесчестить себя и *** непорочной.
— Не горюй. Мы отомстим за нее ангам. — сказал Дионисий и глаза его стали голубыми.
На следующий день, после похорон Бронеславы (а руссаки не сжигали своих покойников, как анги, а закапывали их в лесу, кладя сверху камень с надписью), Дионисий взял у хрониста все, какие были, древние книги и стал их изучать. Он твердо решил, несмотря на потерю невесты, а значит и возможности стать князем руссаков после смерти бездетного вождя, идти войной на Робертуса. Только теперь его армия будет вооружена стреляющими автоматами, а еще у них будут гусеничные Громады!
Но прежде он собрал всех юношей руссаков и сказал им, чтобы они изготовили себе широкие и тяжелые деревянные мечи и каждое утро приходили к его дому, дабы он учил их мечевому бою.
— Даю вам честное слово, что через три месяца вы будете сражаться не хуже лучших оруженосцев Белого ордена — пообещал мальчишкам Дионисий.
И оказался прав. Через три месяца, а если быть точными, через два месяца, две недели и три дня, руссакские мальчишки владели мечом даже лучше, чем сам Дионисий. Они были, как будто созданы для ратного ремесла и Снежок охотно поверил словам их отцов, что все руссаки с колыбели — прирожденные бойцы.
Кто он сам такой — анг или руссак?, он теперь уверен не был.
Внешне бывший страж Стены стал похож на руссакского военачальника. Свои белые одежды он сложил в сундук, решив использовать их для маскировки и разведки, а вместо них носил алые княжеские котты до колена, подбитые мехом плащи, и меховые шапки. Под коттами руссакские воины носили вышитые их женщинами льняные рубашки, в которых летом было не жарко, а зимой — не холодно. Шлемов у руссаков не было, ибо им неоткуда было взять железо.
Старые запасы железа, все, что у них были, они отдали Дионисию для изготовления автоматов.
Научился Дионисий и охотиться на лесных зверей. Каждый день после занятий с мальчишками он отныне ходил в чащобу с князем и его людьми. Дичь, ягоды и орехи — были единственным источником пропитания варваров. К несчастью, с каждым годом дичи в лесах становилось всё меньше, а количество руссаков — увеличивалось.
— Если вы не станете культурными людьми и не начнете контролировать свою численность, ваш народ вскорости вымрет от голода. — поучал князя Дионисий за чашей вина. — Мы — ангы, выжили после войны и правим другими народами только благодаря тому, что вовремя поняли благость малонаселенных городов — садов, где лорды — патриции наслаждаются всеми прелестями цивилизации, а плебеи имеют только одного ребенка на семью. И где все граждане, включая младенцев, имеют айди — тут он обыкновенно демонстрировал руссакам штрих — код на своем запястьи.
Руссаки кивали, соглашались, что кони — это отличный транспорт, намного лучше древних вонючих машин, но когда речь заходила о поголовной стерилизации бедняков — восставали против сего с непонятным Дионисию упрямством.
— Разве мы скоты, чтобы кто — то, пусть даже король ангов, решал, кому из нас можно иметь детей, а кому нельзя?! Что это за зомбакство такое, а?! — зло сверкая глазами, вопрошал князь.
Согласные с ним мужи и вожди, потрясали копьями и стучали кружками по столу так, что стол трясся.
Если бы Дионисий был умудренным годами и опытом, полководцем или дипломатом, он бы, наверное нашел подходящие слова и убедил руссаков в том, что Старый король ангов — не змий и не друг зомбаков, в чем многие руссаки были уверены, а только лишь человек, который хочет уберечь мир от армагедецца.
Но он был всего лишь шестнадцатилетним юнцом и не знал, что ему сказать и что сделать против, уверенных в своей правоте бородатых мужей.
Не сумев, в очередной раз вразумить дикарей, он ушел в свою избу, пал на колени и пять раз прочел самую главную христианскую молитву.
Почувствовав, что на душе стало легче, Дионисий налил себе из кувшина горячего меда, и, хотел было, лечь почивать, как вдруг в дверь громко постучали и затем в дом, в сопровождении двух воинов, вошел не кто иной, как… его товарищ по ордену — Генрикус Перси.
Оставим за кадром все те слова и эмоции, которые сопровождали встречу товарищей, скажем лишь, что вволю наобнимавшись и наговорившись с Перси о том, как живет и чем дышит орден, Дионисий спросил у юноши, что привело его за Стену.
На что Перси ответил, что безумная королева Юга, после морского сражения между флотами юга и запада в южном море, в котором королевский флот и вместе с ним Старый король, пошел ко дну, была атакована войском короля Запада. Того, чье имя столь длинно и труднозапоминаемо, что никто из смертных его не помнит.
Запад восстал потому, что у них высохли все реки и начали истощаться запасы пресной воды. На юге же воды еще было вдоволь. Их родной Север вообще считался первым по запасам воды, а плодородные земли являлись неистощимым источником замковых припасов. Поэтому королева, не дожидаясь окончания своего траура, поспешно посваталась к Робертусу Северному. И…получила согласие на брак.
— Я подумал, что ты, коль скоро Робертус Юлий — твой брат, должен знать об этом. — сказал Перси, с любопытством разглядывая дом Дионисия. Дионисий же думал мрачную думу:
— «Мой сон оказался пророческим! — закусив губу, размышлял он — Если мой брат женится на безумной королеве, мне будет в два раза сложнее свергнуть его. У королевы Юга — мощная, дисциплинированная армия. Одна из самых сильных на континенте. Но есть еще армии королей Запада и Востока, с коими я могу заключить временный союз…».
— Поскольку ты видел то, что видеть не должен был, — взглянув на товарища исподлобья, изрек он — а выкалывать тебе глаза я не хочу — тебе придется послужить мне. Я, дружище, теперь что — то вроде
Вильгельмуса — бастарда! Незаконный сын, у которого есть армия, но нет трона. Трон Ангии ныне освободился. Трон Севера…, возможно и не мой по праву. Но только я могу организовать мужей севера на борьбу с армией Иных. А Иные — близко. — закончил Дионисий и Перси показалось, что Снежок стал похож на покойного короля Генрикуса Пятнадцатого. Тот тоже, как рассказывали старики, во время принятия важных решений прокусывал губу до крови.
— Вот, передай это письмо Робертусу — всунув ему в руку свиток, запечатанный печатью без герба, сказал Дионисий, провожая товарища с завязанными глазами из леса. В том месте, где земли руссаков заканчивались и начиналась ничейная земля.
— Королям же Запада и Востока скажи, что Дионисий Снежок, брат князя руссаков, предлагает им заключить союз против королевы Юга. И что Иные — близко. Они поймут о чем речь.
— Сестре моей — Анне скажи, что хочешь. А магистру скажи просто, что я жив и более не являюсь заложником руссаков. А Сэмвайз погиб, пять раз упав на свой кинжал, коим он ранее зарезал мою невесту.
Он горько усмехнулся и, в сопровождении руссакских воинов поспешил в лес, — нужно было ускорить производство гусеничных машин — без них победить объединенную армию Юга и Севера дикари не смогут.

Зомбаки или Эпичный армаггедец на стене

зомбаки
зомбаки_коллаж

Пародия, фэнтези, фантастика, антиутопия. Для лиц старше 16 лет.
(все совпадения с реальностью — случайны, все персонажи — пародийны либо выдуманны и имеют прототипов).

Глава 1. Стена.
Ангия. Апрель 2057 года.

С самого утра настроение юного стража Дионисия Снежка было паршивым. Всю ночь ему снились кошмары про зомбаков и страшное кораблекрушение с участием Старого короля и безумной блондинки, а когда он наконец пробудился с больной головой на своей жесткой неудобной постели, оказалось, что он сегодня дежурный.
Дежурить шестнадцатилетний Дионисий должен был на Стене.
Стена, построенная в незапамятные времена, представляла собой длинный железный забор, высотой примерно пять метров, и тянулась на много миль на юг и на север. Где находятся ее начало и конец никто не знал, зато стражи Стены из числа рыцарей Белого ордена, знали, что за стеной скрывается ледяной ужас и…зомбаки.
Правда сих зомбаков никто никогда не видел, но ветераны ордена рассказывали, что это светящиеся в темноте мутанты, питающиеся человеческой плотью и изъясняющиеся на симском языке.
Дабы обезопасить цивилизованный мир от этих мерзких существ, перед стеной был дополнительно вырыт ров, через который, как думали строители, зомбаки ни за что не перепрыгнут, а единственный мост через ров — деревянная доска, надежно охранялся Орденом вот уже
сорок тысяч лет.
Встав, одевшись и умывшись из глиняного кувшина, Дионисий опоясался широким мечом, удобным для рубки врагов, и направился на свой пост. Взобравшись на наблюдательную вышку, он свесил голову вниз и огляделся: — на грязном плацу возле донжона новобранцы в легких нагрудниках из искуссвенной кожи поверх белых котт, месили грязь, тренируясь с деревянными мечами. Рыцарь — наставник по имени Гай Валерий Злобноглаз стоял у входа в донжон со сложенными на груди руками и наблюдал за тренировкой, периодически третируя и ругая молодняк.
Закадычный дружок Дионисия — девятнадцатилетний Сэмвайз Толстобрюх по прозвищу — Книжный червь, топтался возле входа в кухню, а магистр ордена — старший брат короля ангов, старый и мудрый рыцарь, чье имя юный Дионисий все время забывал, сидел на могучем боевом коне угольного цвета и что — то тихо говорил вербовщику ордена. Вербовщик нетерпеливо кивал и нервно сжимал рукоять своего меча. Сегодня он уезжал на юг за новыми рекрутами.
Гарнизон замка, состоящий из двоих опоясанных рыцарей и тридцати восьми оруженосцев, младшему из которых было пятнадцать, а старшему — тридцать восемь лет, надобно было срочно пополнить.
Не найдя в увиденной картине ничего интересного или подозрительного, Дионисий выпрямился во весь свой исполинский рост, потянулся, повернулся и вперил взор в стену. Там, за стеной, за серыми холмами, и покрытыми льдом озерами, скрывалась тайна.
Уже несколько недель, с тех пор, как он прибыл к Стене из отчего дома, он думал о мире за Стеной и мечтал побывать там.
Приемный отец рассказывал ему в детстве, что когда — то, в самом начале мира, за стеной жили люди, такие же, как в Ангии, но после Великой войны, выжегшей пол — континента, найти там кого — нибудь живого врятли кто — нибудь смог бы.
Но Дионисий надеялся, что у него получится. Он вообще считал себя особенным человеком. Одно только туманное происхождение и фамилия Снежок — клеймо бастарда, делали его необычным.
— Вот увидишь, однажды выяснится, что я сын короля! — хвалился он перед Сэмвайзом — Или на худой конец — его троюродный кузен из боковой ветви рода!
Сэмвайз же только вздыхал — у него с родней все было ясно и банально — отец его был злобным ограниченным северным рыцарем, презирающим книжников, а мать — пухлой клушей с Запада.
Время на Стене текло очень медленно. Иногда сутки длились неделю, а иногда месяц, в зависимости от настроения стража, поэтому когда, наконец, наступил вечер, Дионисий был так утомлен, что за ужином уснул прямо над тарелкой. Сэмвайз не преминул воспользоваться этим и стащил у друга порцию пшеной каши с мясом курицы и пирожок с капустой. Но это не пошло ему на пользу, потому что его стали мучить фривольные фантазии и он пол — ночи не мог уснуть, ворочаясь в постели и поминая недобрым словом диких руссакских женщин.
Дионисий же спал, как младенец и видел во сне прекрасную страну, названия которой не знал.

Утром он проснулся раньше всех в казарме, быстро оделся, сполоснул лицо ледяной водой, мельком глянул на себя в поднос, узрел там сурового златокудрого анга, готового к труду и обороне, и помчался на плац. Тренировки с оружием были его любимым занятием после дежурства на Стене. Вытащив из металлического держателя деревянный меч, Дионисий поднял его и легко взмахнул им, как полководец перед войском — сделаться полководцем и вести солдат в бой было его второй мечтой.
Между тем, плац постепенно заполнился другими юношами.
Они вяло переговаривались и недобро косились на Дионисия — ибо он единственный из тридцати восьми оруженосцев, как следует был обучен искусству мечевого боя.
— Довольно слоняться без толку, бараны, начинайте тренировку! — вывел их всех из раздумий громкий и чистый бас Гая Валерия. Наставник, одетый в повседневные доспехи, сияющие на солнце так, что Дионисий невольно зажмурился, вышел в центр плаца и, схватив Дионисия за плечо, толкнул его к щуплому товарищу.
— Урок номер два — Снежок атакует, Перси обороняется.
Дионисий выставил вперед простой щит, сколоченный из старых досок, опустил меч и принялся за дело.
Очень скоро он одолел и Перси и еще пятерых товарищей, включая Сэмвайза. Он бы одолел и Гая Валерия, но тот за это посадил бы его в темницу на хлеб и воду, поэтому Дионисий ограничился суровым полководческим взглядом в сторону наставника, а вместо него поверг в лужу своего тезку — Дионисия Торца из столицы.
Торец, ранее промышлявший воровством овощей на рынке, и не имевший никакого понятия о чести, тем не менее, обиделся, и вечером отомстил Дионисию, вместе с двумя товарищами пронзив его кинжалами. Впрочем, «темные» устраивались в казарме регулярно, и сам Дионисий, в союзе с Сэмвайзом и Генрикусом Перси, по прозвищу Холодная шпора, также не раз прокалывал товарищей и объявлял их «убитыми зомбаками».
После чего юноши быстро мирились, ибо выжить на Стене можно было только в братстве.
Выпив воскрешающий состав из поднесенного магистром кубка, оживший Дионисий бодро доложил командиру, что за вчерашний день он не узрел никаких признаков зомбаков вблизи стены, также не узрел и руссаков. После чего был отпущен в казарму, где Сэмвайз предложил ему сыграть в шахматы на сестру.
Играть на сестру Дионисий конечно отказался, ибо сестра у него была только одна и он ее любил, зато новое предложение Сэмвайза проигравшему перелезть через стену и прокричать, стоя на той стороне: «Зомбаки — дураки!» — вызвало в нем живейший отклик.
Он нарочно проиграл товарищу, а потом вместе с ним посмеялся над
глупыми несуществующими зомбаками и стал готовиться к операции «За стеной».

Глубокой ночью, тихонько выбравшись из казармы, Дионисий и Сэмвайз в полном орденском вооружении прокрались к Стене. Единственное место, где Стену можно было перелезть, не ободравшись о колючую проволоку, был участок справа от наблюдательной вышки. В этом месте проволока проржавела и ее легко можно было срезать кинжалом. Сделав это и поразившись, насколько плохо защищен цивилизованный мир, юные стражи осторожно перелезли на другую сторону Стены и пошли вдоль нее к доске.
Доску, несмотря на выделяемые из казны огромные суммы, никто не охранял.
— Удивительная беспечность! — поразился Дионисий, осторожно перейдя по доске через полу — высохший ров — Если сейчас же не исправить все эти упущения, нашему миру придет конец!
— Безусловно, ты прав. — согласился с ним Сэмвайз — Зомбаки и руссаки
легко проникнут к нам, минуя эти пустяковые препятствия. Но также ты прав в том, что мы можем всё исправить сейчас. Именно мы с тобой, мой друг! Это наш шанс проявить себя и заслужить почет и уважение товарищей и начальников.
— Да, да, да. — кивнул Дионисий, а сам подумал: — «Если я буду проявлять себя, то один. Вся слава должна достаться только мне одному».
Теперь, когда они перешли ров и стояли на чужой, нехоженой земле, он чувствовал прилив сил и небывалое воодушевление. Несмотря на поздний час и страх перед неизведанным, Дионисий был бодр и грезил о подвигах. Осторожно вытащив меч из белых ножен, он крепко зажал его рукоять в правой руке, а левой накинул себе на голову капюшон, чтобы врагу сложнее было распознать в нем стража.
Неповоротливый Сэмвайз в кожаных доспехах не по росту, казался ему сейчас обузой, но все — таки идти вглубь мертвых земель одному было боязно.
— Так ты, что не будешь кричать «Зобаки — дураки?» — спросил Сэмвайз, когда они отдалились от Стены на добрую сотню шагов.
— Погоди! — махнул ему рукой Дионисий. Он прошел еще сотню шагов и остановился возле старого высохшего дерева.
Рядом с деревом лежал человеческий скелет в зеленовато — коричневых лохмотьях.
— Приемный отец рассказывал, что во время Великой войны воины гибли так быстро, что не успевали даже сказать — «Ух!». — внимательно оглядев скелет, произнес он — В те годы оружие было другим и люди были иными…
— Иными? — испуганный Сэмвайз попятился, скелет в лохмотьях и слова товарища напугали его.
— Да, — кивнул Дионисий — вместо мечей они использовали автоматы, а еще у них были огромные самоходные машины на гусеницах, называемые Громадами, и летаки…
Он не договорил и, сорвавшись с места, побежал вперед, в сторону холмов.
Там, в снегу, в яме, лежало то, что он искал много лет! То, о чем они только что говорили! То, что могло помочь ему стать королем Севера (если он поймет, как оно устроено и сможет наладить его производство) — древний автомат!
Медленно опустившись в снег рядом с драгоценной находкой, этим воистину великим артефактом прошлого, Дионисий вознес хвалу Солнцу и, сняв перчатки, осторожно потрогал автомат. Оружие пролежало в воронке от снаряда достаточно много времени, но все же, если его хорошенько почистить и смазать маслом…
— Что…это? Что ты нашел? — послышался из — за его спины растерянный баритон Сэмвайза.
— Не твое дело! — обернувшись к нему, сердито произнес Дионисий — Отойди!
— Но я только хотел…. — промямлил товарищ.
— Отойди, я сказал! — вскочив на ноги и направив на него меч, воскликнул Дионисий.
— Хорошо, хорошо. — Сэмвайз покорно попятился — Так ты будешь кричать обещанное?
— Ладно. Зомбаки-дураки! — негромко крикнул Дионисий в сторону, темнеющего за холмами, леса — А теперь ступай. Я скоро догоню тебя. — с этими словами он снова присел возле автомата и стал его внимательно осматривать.
Через час они вернулись в замок и Дионисий надежно спрятал свою находку внутри соломенного матраса, предварительно завернув автомат в полотенце.

На следующий день ему снова выпало дежурить на Стене.
Надо сказать, что погода в последнее время, по словам старика — магистра, стала такой же, какой она была перед Великой войной.
Силы природы, как будто сражались между собой, и то верх одерживал огонь, то лед. На юге это было еще не так заметно, а вот у них на севере постоянное чередование морозов и оттепелей было давно привычным явлением. Явлением, из — за которого орден терял от различных простудных болезней каждый месяц одного стража, а крестьяне с трудом собирали урожай.
Стоя на наблюдательной вышке, Дионисий кутался в свой белый шерстяной плащ и отчаянно мерз.
Перед его мысленным взором мелькали соблазнительные картинки: камин в замке приемного отца, теплая кровать с нагретым одеялом, миска с горячей похлебкой…
Внезапно его внимание привлекла темная точка, которая возникла по ту сторону Стены и быстро стала приближаться. Присмотревшись, он увидел, что это… фигура человека. Удивившись сему факту, Дионисий тем не менее, не сдвинулся места и не стал никому сообщать о человеке за Стеной. Он просто наблюдал.
Когда человек подошел к стене на расстояние выстрела, Дионисий увидел, что это руссанка — дикая женщина из народа, который обитал в лесах с той стороны Стены и не имел айди на своих запястьях.
Про них говорили, что они все чумные, разводят медведов и живут в землянках.
Официально руссаки были врагами всего цивилизованного мира и их следовало истреблять на месте, но рыцари не спешили *** дикарей, по крайней мере пока те вели себя не агрессивно и не пытались перелезть через Стену.
Когда дикарка приблизилась настолько, что стало можно разглядеть ее лицо, Дионисий поразился ее варварской красоте. Это была дева, на вид чуть старше его, с яркими голубыми глазами и темными бровями. Лицо ее было овальной формы, с правильными тонкими чертами.
Одета пришелица была типично для женщин своего племени — в коричневую меховую шубу до пят и нелепые сапоги из темной шерсти. На голове ее была меховая же шапка со свисающими ушами.
Постояв немного возле рва, она пошла к доске, но тут ее заметил второй страж, чей наблюдательный пункт располагался слева от доски. В замке была поднята тревога. По двору забегали оруженосцы, из башни вышел рыцарь — наставник в своей сиящей броне… Все обитатели замка всполошились из — за одной единственной девицы.
Сей факт, видимо, позабавил ее, потому что, как успел заметить, Дионисий, она усмехнулась и быстро побежала прочь от Стены.

Принц Уильям и Кейт Миддлтон ждут третьего ребенка

аист
аист

Информация о беременности герцогини появилась в официальных аккаунтах королевской семьи в соцсетях.

Кенсингтонский дворец: «Герцог и герцогиня Кембриджские счастливы сообщить, что герцогиня Кембриджская ждет третьего ребенка. Королева и члены обеих семей очень рады этому событию».
The Duke and Duchess of Cambridge are very pleased to announce that The Duchess of Cambridge is expecting their third child pic.twitter.com/DZCheAj1RM
— Kensington Palace (@KensingtonRoyal) September 4, 2017

Младший брат принца Уильяма — Гарри прокомментировал сообщение о
пополнении в семье брата так: -«Фантастично, здорово, огромное счастье для всех».


twitter.com @RoyalReporter

Джереми Кларксон заболел новым видом пневмонии

Джереми Кларксон
фото Ed Perchick | Викимедия

Легендарный британский телеведущий Джереми Кларксон, которого весь мир любит за передачу Top Gear на Би-би-си, попал в больницу со «свиной»* пневмонией. О госпитализации сообщил представитель программы The Grand Tour, которую сейчас ведет журналист.
«Джереми Кларксон во время своего отдыха с семьей на Майорке в пятницу утром попал в больницу и сейчас проходит лечение от пневмонии». Свою госпитализацию подтвердил и сам шоумен.

Вирус, который поразил телеведущего появился в 2016 году. По словам врачей, он напоминает свиной. Вирус поражает нижние дыхательные пути, вызывает бронхит и пневмонию.
Его особенностями являются обильное выделение секрета из носа, от которого больные просто «захлебываются». Расстройство желудка, повышенная температура и озноб. В редких случаях вирус приводит к смерти. К сожалению, вакцинанция позволяет защититься от опасного нового вируса только наполовину, так что чтобы не оказаться на месте британского телеведущего — укрепляйте свой иммунитет, чаще выезжайте за город и старайтесь избегать массовых скоплений людей.

________________

*Свиным называется грипп, который вначале своего появления поражал птиц, потом свиней, и наконец начал атаковать человека. В настоящее время «свиной» грипп циркулирует во всем мире. В 2017 году он убил пять человек в России.

источники
1
Википедия и др.

Герцог Эдинбургский вышел на пенсию

Как сообщает Telegraph, в эту среду принц — консорт Филипп в последний раз принял участие в военном параде Королевской морской пехоты, почетным командующим которой он является.
Несмотря на отход от дел, герцог Эдинбургский будет иногда выходить в свет, заявили в Букингемском дворце.
За время исполнения своих общественных обязанностей, а это более 60 лет, принц — консорт участвовал в более чем 20 тыс. официальных мероприятий, был патроном или членом 785 организаций.  Решение принца Филиппа уйти на пенсию полностью одобрено королевой Елизаветой II.
Ранее СМИ сообщали о госпитализации герцога Эдинбургского по причине инфекционной болезни.

источники
mir24.tv/news/16260633
The Telegraph

Британская пара сыграла свадьбу в Антарктиде

молодые
Британцы Том Сильвестер и Джули Баум вступили в брак на исследовательской станции Ротера на острове Аделейд, расположенном к западу от Антарктического полуострова.

Невеста позировала для свадебного фото при температуре минус 9 в платье из оранжевой палаточной ткани. А жених сам сделал обручальные кольца из меди в местной мастерской.

«Антарктика — невероятно красивое место, и здесь у нас появилось столько прекрасных друзей, — говорит Том Сильвестр. — Нам всегда хотелось устроить небольшую свадьбу для близких друзей, но мы никогда не думали, что сможем пожениться в одном из самых удаленных уголков Земли».

Молодожены познакомились 11 лет назад в туристическом центре — оба опытные альпинисты, инструкторы и путешественники. На церемонии присутствовали 20 гостей из числа сотрудников станции, а саму церемонию вел ее руководитель станции и член правления Британской антарктической территории (БАТ) Пол Сэмуэйз.

Британцы — первопроходцы только для своей страны. В Антарктиде уже проводили свадьбы  русские и китайские пары.

Источники
http://www.ntv.ru/novosti/1855240/
http://www.bbc.com/russian/features-40632924

Traitors ( песня английских детей)

Перевод с английского.

1.
Благородные лорды,
добрые принцы,
сколько уже жизней
на вашем счету?

Где они, ваши
великие принципы?
В Манчестере вы точно
перешли черту.

Раньше мы думали,
вы — с нами.
Мы — ваши дети,
вы бережете нас.

Но неожиданно вы
оказались врагами.
Раздался хлопок
и свет навеки погас.

Припев:

Мы не верим вам,
мы вам больше не верим.
Черное око просвечивает насквозь.

В час, когда мы несем потери,
вы празднуете свадьбы
среди роз.

Мы не верим вам,
мы вам больше не верим.
Вместо свободы — тотальный контроль.
Детенышей своих берегут звери.
Вы же — лишь причиняете боль.

2
Пусть мы маленькие,
но уже знаем.
Справедливость и правда не для всех,
Но тому, кто сотрудничает с врагами
В конце все равно воздастся за грех.

Припев

Мы не верим вам,
мы вам больше не верим.
Музыка стала синонимом слез.
В час, когда мы несем потери,
вы празднуете свадьбы среди роз.

victims

Семья в поисках идеальной страны

семья
Британская семья Фишер, которая воспитывает двоих детей, продала все имущество и отправилась в кругосветное путешествие, чтобы найти идеальную для жизни страну. 31-летняя Клэр и 28-летний Ян из Уэльса решились на продолжительную поездку после возвращения из отпуска.

ИСТОЧНИК
ссылка